Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Кто из нас крыса?

Я оборачиваюсь, едва не сталкиваясь с ним губами. Ехидничать больше не хочется. Я безнадежно теряюсь под его тягучим, обволакивающим взглядом. Не ожидала, что наши лица окажутся так близко, и это дезориентирует. Воронцов молча рассматривает меня с волнующим интересом, мягко улыбается и неожиданно выдает:

- Знаешь, Марго, а ты копия матери.

- Почему же вы все ещё здесь, Влас Эдуардович? - произношу шепотом, потому что голос внезапно осип. В его объятиях я чувствую себя преступницей, которую с минуты на минуту могут поймать надзиратели. - Бегите, пока не поздно.

- Куда? - хмыкает, касаясь жарким дыханием моей щеки. - Разве я сказал, что это плохо?

Влас наклоняется к моим губам, почти целует. Почти...

- Можно как-то без ваших телячьих нежностей, - врывается в наш хрупкий кокон пренебрежительный окрик Фила и разрушает его до основания. - Папа, между прочим, ничего подобного себе не позволяет.

Я отшатываюсь от Власа, как будто мы и правда занимались чем-то предосудительным, обхватываю себя руками, настороженно покосившись на сына. Он видит во мне предательницу, бросившую его отца, а я никак не могу это переломить. Ситуация действует на меня как холодный душ, и вместо приятного томления я ощущаю стыд, вину и хочу стереть с себя тепло Воронцовских объятий. Каким бы замечательным мужчиной он ни был и как бы меня ни тянуло к нему, я всегда буду выбирать сына. Без сомнений.

Мне больно, когда мой мальчик волком на меня смотрит. Вот так гневно и разочарованно, как сейчас.

Для материнского сердца это невыносимо.

- Привет, Фил, ты с-самый л-лучший бр-рат, - отвлекает его Любочка. - Добр-рый, хор-роший.

Она подскакивает к нему и порывисто обнимает, а Фил на доли секунды тает, неловко похлопывая названую сестренку по макушке.

- Так, стоп, малявка, а ты чего подлизываешься? - опомнившись, отрывает ее от себя. - Признавайся, где накосячила?

- Теле-лефон сломала, - заикается кроха.

- Покажи.

Любочка копается в своем рюкзачке, достает со дна гаджет с потухшим экраном и, состроив скорбное выражение лица, послушно отдает его Филу.

- Только не ор-ри.

- Да он сдох просто.

- К-как? Сдо-о-о-ох? - подвывает она и шмыгает носиком.

- Ну, аккумулятор сел, - объясняет сын, но расстроенную малышку уже не остановить - слезы градинками катятся по ее раскрасневшимся щекам. - Да не реви ты! Идем со мной, попробуем зарядить.

По пути Фил хватает со стола два пирожка, один заботливо протягивает Любочке - и вместе они закрываются в комнате. Как только за ними захлопывается дверь, я слышу вкрадчивые шаги за спиной, тяжелый, шумный вздох, но прежде чем Влас снова обнимет меня, я резко разворачиваюсь, выдерживая дистанцию.

- Иди за детьми, а я к тёще, - бесстрастно бросает он, окинув меня непроницаемым взглядом.

- Зачем? Я сама хотела с ней поговорить.

- Мне не нравится твоя версия событий. Она искаженная и неполная, - усмехается Влас со свойственным ему лукавством.

- Что ты задумал?

- Ничего. Мне кажется, у Софьи Павловны есть ко мне вопросы, и она уже приготовила приборы, чтобы ковырять мой мозг. Представляю, как она медленно растягивает удовольствие, чинно и благородно восседая за столом, точно Ганнибал Лектер в юбке.

- Прекрати, Влас, - хлопаю его по плечу, но он успевает поймать мою руку и прижать к груди. - Мама может показаться резкой и грубой, но на самом деле она очень волнуется и желает мне добра.

- Я знаю, поэтому мы с ней по одну сторону баррикад, - чеканит он серьезно. - И чем быстрее она это поймет, тем спокойнее будет нам всем.

- Как скажешь, - выдыхаю после паузы. - Ты прав.

- Осторожнее с такими фразами, Марго. Это запрещенный прием, к которому ни одного мужика жизнь не готовила, - выдает Влас со смешком и всё-таки притягивает меня к себе. Обняв, целует в лоб и гипнотизирующе повторяет: - Все хорошо, Маргаритка. Все хо-ро-шо.

Добив меня фирменным обещанием: «Я все решу», - он шагает на кухню. Мысленно перекрестив фиктивного мужа и пожелав ему удачи, я направляюсь в комнату к детям. И, если честно, дико боюсь смотреть в глаза Филу.

Все хо-ро-шо…. Но не все так просто.

- Вытри сопли, малявка, я же говорил, всего лишь разрядился, - по-мальчишечьи хамовато успокаивает Фил плачущую Любочку. - Все норм. Вот видишь, заполняется столбик, - тычет пальцем в экран.

Приоткрыв дверь, я наблюдаю за ними через щель и не рискую войти в комнату, чтобы не нарушить их милую, светлую идиллию. Я мечтала о дочери, чтобы сын не рос эгоистом, и сейчас с трепетом наблюдаю, как он по-новому раскрывается рядом с малышкой Власа.

- Ух ты! Фил, ты волш-ш-шебник, - довольно визжит она, бросаясь ему на шею.

- Я только учусь, - кряхтит он, стесняясь. - Дурная, отстань, я сейчас упаду.

Вместе они слетают с дивана. Смеются звонко, искренне, по-детски открыто, заставляя и меня улыбнуться. Остаются лежать на полу, раскинув руки и ноги, как снежные ангелы, и уставившись в потолок.

- Тебя навсегда из детдома забрали? - тихо спрашивает Фил.

- Ага. Мы вм-м-месте будем жить. У папы, - тарахтит Любочка воодушевленно. - Кр-руто?

- Нет, не круто. Говно идея, - выплевывает он, рывком поднимается и садится по-турецки. Замечает меня в дверном проеме, хмурится и ощетинивается. - Где ваш «па-а-а-па»? - кривляется капризно.

- Влас у бабушки, - спокойно отвечаю, в то время как сердце рвется на части. - Они общаются на кухне.

- Надеюсь, она его забракует и пошлет куда подальше, - насупившись, бурчит сын.

Облокотившись о колени и свободно свесив кисти, он демонстративно отворачивается от меня.

Значит, бойкот… Ожидаемо.

Я отдаю Любочке свой телефон, чтобы отвлечь ее на время, а сама обхожу съежившегося сына и приседаю напротив.

- Фил, в любом случае мы с твоим папой не сойдемся. Он очень обидел меня.

- Чем? Он сказал, что тебя любит! До сих пор! И хочет жить вместе, как раньше, - повторяет лживые слова Давида.

- Я же тебе объясняла, что он игроман.

- И чё? Я тоже люблю играть в бродилки и стрелялки. Может, и меня выгонишь? Вон, Любку удочери - и живите счастливо. А я к папе перееду.

Каждая его фраза как пощечина.

- Я тебя не отпущу, слышишь? И никому не отдам.

- Сбегу опять!