Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

— Я не поведусь на твои угрозы, — поднимаюсь на ноги и расправляю юбку от складок. — Мог сам честно признаться, что завел себе любовницу, а не ломать комедию…

— Алиса, выйди, — рявкает он, даже не поворачиваясь ко мне. — Если ты хочешь лечь спать со мной в одной постели, то будь добра, закрой свой красивый рот и перестань меня пилить.

Поразительно, что после всего, он еще имеет наглость так со мной разговаривать.

— Какая одна постель, Богдан? — у меня брови взмывают вверх от абсурдности ситуации. — Ты нашу дочь таскаешь к первой городской подстилке. Приезжаешь домой без кольца. Бесконечно и нагло мне врешь. Какая, прости меня, постель? Меня от тебя тошнит, Можайский!

От бессилия сжимаю ладони в кулаки. Я не была готова к его измене, причем такой пошлой, хладнокровной и наглой.

Богдан медленно разворачивается и бросает на меня скучающий взгляд.

— Ну вот тебя тошнит, а других нет.

— Что? — его цинизм пробирает до мозга костей. Меня аж передергивает.

— Что слышала, — лениво отвечает он. — Пока ты выносишь мне мозг, на твоем месте мечтают быть другие женщины.

В горле начинает першить.

Нет, я знала, что самомнение у мужа о-го-го. Но это слишком.

— Женщины? — у меня на губах появляется улыбка, чистой воды защитная реакция психики. — Я думала, у тебя только с Дианой отношения.

Можайский ловко обходит мою ловушку, сверкнув металлическим взглядом.

— В нашей стране женщины не избалованы нормальным мужским отношением. А уж деньгами и возможностью сидеть дома — тем более. Чего тебе неймется, Алис? Давай честно.

— Богдан, мы с тобой, что говорим на разных языках?! Я поймала тебя на измене! А ты спрашиваешь, чего мне неймется? Да муж у меня оказался кобелем, вот в чем дело. Как ты не поймешь?

— Не поймала, — щелкает меня по носу словами муж, и клянусь, он звучит так, словно испытывает триумф. — Не поймала, Алис. Все, что у тебя есть — это пустые догадки. И что мы имеем в результате? Ах да, твое слово против моего.

— Я уйду! — знаю, что повторяюсь, но больше мне нечем защититься от этого ада.

— Нет. Уйду я, — огорошивает меня Богдан, и пройдя мимо, направляется в гардеробную. — Вернусь утром, тогда и продолжим разговор.

У меня в голове начинает стучать от напряжения. Кем он себя возомнил?! Будет бегать от меня к другой и обратно? Если Диане на вторых ролях комфортно, то я такого бардака терпеть не буду.

— Можайский, — бурей врываюсь в гардеробную, когда он напяливает на себя рубашку. — Чтобы не возвращался, пока я не закончу сборы!

Отталкиваюсь от дверного косяка, чтобы выйти, но муж делает неожиданный бросок и ловит меня.

— Какие, твою мать, сборы? — его голос обжигает мой висок. — Не понял.

— Мы расстаемся. Дочь я забираю с собой. Вам с Дианой совет да любовь. Я что-то забыла? — хлопаю ресницами, пока глаза Богдана метают молнии.

Глава 5. Картина маслом

— Никуда ты не пойдёшь. Я не допущу, чтобы из-за твоих больных фантазий страдала наша дочь! — прижимая меня к стене, произносит сквозь стиснутые зубы этот предатель.

— Уйду, — твердо обещаю. — Ещё как уйду! А о страданиях нашей дочери надо было думать раньше, Можайский. Происходящее — дело твоих рук. Запомни это на всю свою жизнь. Когда Наташа подрастёт, сам расскажешь ей о своих подвигах, и о том, почему распалась наша семья! — говорю, глядя ему прямо в глаза. Он этого заслуживает.

— Остынь, — рявкает он, глядя на меня сверху вниз. Огромный, злой, дышит как бык перед атакой. — У тебя едет крыша, дорогая моя жена. И никуда ты не денешься. Ясно? — Богдан убирает от меня свои руки, поправляет одежду и возвращается в спальню.

Резким движением он подхватывает ключи с комода и… уходит!

Ну гад.

— Не забудь заехать за цветами для своей пассии! — выкрикиваю ему вслед.

В этот момент я каждой клеточкой чувствую, как адреналин бурлит в моей крови.

Он даже не обернулся. Хлопнул дверью и уехал прочь. Туда ему и дорога. Пусть едет к своей подстилке Диане. Мне не нужен такой муж, а Наташе — такой отец!

Какой же он все-таки подлец.

Я не позволю ему манипулировать ситуацией.

Уверенно поднимаюсь в гардеробную и стремительно начинаю собирать наши с Наташей вещи.

Выходя из нашей спальни, краем глаза замечаю на полке наши совместные фотографии. Нет. Даже смотреть не хочу.

Тогда я еще не знала, на что он способен.

Я решила, что на первое время мы останемся у моей подруги Маши. Конечно, можно было бы поехать к родителям, но я не хочу, чтобы они переживали.

Да и как им сказать о том, что Богдан, их любимый зять с безупречной репутацией, спутался с какой-то прости_господи?! Это унизительно.

Унизительно и больно, но не время поддаваться эмоциям.

Маша — подруга с детства. Человек, на которого всегда можно положиться. Как только она узнала о произошедшем, сразу же сказала, что мы с Наташей можем остаться у неё, сколько понадобится.

Но я не хочу злоупотреблять её добротой. Сразу же займусь поисками работы и жилья. Финансово зависеть от Можайского я больше не намерена.

Вот из принципа!

Я обязательно поговорю об этом с Машей. Она работает менеджером в компании, которая занимается трудоустройством в нашем курортном городе.

Рано утром по дороге к ней с чемоданами в багажнике я не могу перестать прокручивать в голове наш разговор с Богданом. Омерзительно. Меня передёргивает от одной мысли о нём и Диане.

Ниже падать некуда.

Отгоняю от себя эти мысли. Напоминаю себе: мой приоритет — Наташа.

Я не объяснила дочке настоящую причину нашего отъезда. Сказала, что мы поедем погостить к тёте Маше, и обрисовала это как небольшое приключение. Наташа ещё маленькая и не понимает всех превратностей взрослой жизни.

Отвезя дочь в садик, я отправилась в наш дом, чтобы забрать оставшиеся вещи.

Богдан дома, или все еще в объятиях другой?

Когда я вижу, что его машины все еще нет во дворе, то испытываю двоякое чувство.

Облегчение, что он не будет препятствовать моему уходу. И адскую боль от того, что мой муж совершенно свободно ночует у любовницы.

Даю себе несколько минут. Собираю всё необходимое, пробегаюсь взглядом по шкафам и полкам, чтобы ничего не забыть, быстро спускаюсь, и что-то внутри екает.

Я вижу тот самый рисунок Наташи, который она вчера мне вручила, и сердце пропускает удар.

Беру листок в руки. Всматриваюсь в рисунок до рези в глазах.