Стальная Вера - Лина Шуринова
— Ничего особенного, — слегка розовеет Ярик. — Просто здесь в воздухе много воды — растения дышат.
А из дыры в крыше он не вылетел, потому что оранжерея сразу начала проваливаться в другое измерение, — догадываюсь я.
— Ого, — присвистывает Марк, разглядывая Ярослава будто какую-то диковину. — Такой умный, да?
Брат совсем теряется.
— Просто… учитель объяснял… — бурчит он, ковыряя землю носком ботинка.
— Отстаньте от ребёнка, — вмешиваюсь я, отпихивая настырного синеволосого, который так и норовит всё-таки дотянуться до Ярослава. — Вот выберемся, тогда и обсудим.
— Лады, — покладисто соглашается Марк. — Как раз Эй вернулся.
Синий лемур планирует ему на голову и принимается там скакать. Заодно верещит и жестикулирует, словно что-то рассказывая. Марк стоически это терпит, глядя куда-то вдаль.
— Ну что? — спрашиваю, когда зверёк немного выдыхается.
Синеволосый спихивает питомца с макушки. Выглядит он задумчивым, но отвечает:
— Ничего. Отсюда и правда не получается выйти. Хоть Эй и старался. А значит, — он широко улыбается и тычет пальцем вверх, где по-прежнему творит какие-то странные дела «картофелина», — придётся разобраться с этой штукой.
— Тебя, видно, это очень радует, — ворчу. — А вдруг не поможет?
— Есть такая вероятность, — соглашается Анатолий Викторович. — С другой стороны, вариантов у нас всё равно немного. Можно, к примеру, попытаться разрушить несущую конструкцию…
— А вы точно преподаватель, дедушка? — интересуюсь невзначай. — Очень уж радикальные у вас методы и специфичные вкусы.
Викторович улыбается в бороду и разводит руками. Значит, не точно…
— Рушим штукенцию! — радуется Марк.
И запускает вверх пробную звезду.
Которая пролетает чуть больше половины пути.
Синеволосый не сдаётся — влезает на самое высокое место. Но даже так — созданная им звёздочка едва царапает «картофельное» брюхо.
Пока всерьёз расстроенный Марк бурчит что-то ругательное, свои силы в решении задачи пробует каждый. Бесполезно.
Наконец в исходную точку встаю я.
Теневое щупальце без труда преодолевает расстояние и проходится по поверхности цели. Вот только никакого урона оно, как и в случае с древесным магом, нанести не может.
— Слушай! — спохватывается Марк. — А можешь меня туда забросить? Ну пожа-а-алуйста.
Может, и могу. Вот только не возьму на себя ответственность за твою жизнь. Когда я воспользовалась этой тактикой в симуляции, получилось не очень. Хоть и довольно эффективно.
Оглядываю обращённые ко мне лица. Кто-то смотрит восторженно, кто-то со страхом. Ну и кого ты, Вера, отправишь в это опасное путешествие?
Ответ, разумеется, очевиден.
— Я сама, — подписываю себе приговор. — Боюсь превратить тебя в лепёшку.
— Да что со мной станется… — обижается синеволосый.
Кладу руку ему на плечо и заглядываю в глаза:
— Сможешь организовать хоть какую-нибудь страховку? Есть что-то подобное в твоём арсенале?
Парень тяжело вздыхает:
— Разве что сеть раскинуть могу.
— Раскинь, — киваю серьёзно. — Ты тут единственный, на кого я могу в этом плане рассчитывать.
— Как скажешь, — снова вздыхает Марк. И шкодливо улыбается. — А что мне за это будет?
— Орден Сутулова третьей степени, — улыбаюсь в ответ. — Ну конечно, почёт и всеобщее уважение. Как иначе?
На том и договариваемся.
Добываю себе подходящий дрын — на магию тьмы сейчас особой надежды нет.
Прощаюсь с братом, старательно скрывая тревогу. Надеюсь, что даже если со мной что-то случится, у него всё будет хорошо. В каком-то внезапном порыве снимаю с пальца трофейное кольцо и вручаю Ярославу.
— Вернусь — заберу, — обещаю.
— Я тебя дождусь, сестрица, — кивает мальчик.
Крепко его обнимаю. За пару дней он стал мне действительно родным.
Ну всё.
Пора.
Великий поход против «картошки» объявляю открытым!
Против ожидания перемещение наверх проходит гладко.
То ли в Нефёдовской иллюзии что-то работало по-другому, то ли я благодаря тому небольшому опыту смогла приноровиться. Но факт остаётся фактом: тьма притянула меня к «картофелине» будто паутина — известного супермена.
Вот только я не рассчитала, что бока этой штуки окажутся жуть какими округлыми! Хорошо, что дрын перед перемещением догадалась засунуть за пояс.
Лихорадочно вцепляюсь в шевелящиеся отростки и кое-как выбираюсь наверх. Как и казалось снизу, виновник наших сегодняшних приключений размером с автомобиль. Может, чуть больше.
А отростки шевелятся совсем не просто так.
Каждый из них будто пронзает пространство и целеустремлённо ввинчивается внутрь. То и дело слышится тихий треск, напоминающий звук рвущейся ткани.
И всё это ощущается жуть каким неправильным.
Я никогда не была чувствительным человеком, даже в юности. А с возрастом и вовсе нарастила прочную шкуру, от которой все эти тонкие материи отскакивали, будто горох от кирпичной стенки.
Но сейчас даже мне становится не по себе.
Потому что я вижу перед собой не просто вторженца, а самого настоящего паразита. Что будет с нами и со всей академией, когда он завершит своё подлое дело? Даже знать не хочу.
Достаю своё будущее верное оружие из-за пояса и решительно втыкаю в шкуру «картошки». Бесполезно.
И дело даже не в отсутствии у него выраженного острия — при желании металлическую штуковину можно много куда вонзить просто за счёт физических характеристик.
Вот только покрытие оказывается слишком прочным.
Удар, второй, третий — дрын отскакивает от поверхности, чуть не выскакивая из рук. Нет. Нужно поискать другой способ.
Пока думаю, пробую ударить по отросткам — совсем как в детстве, когда с друзьями воевали с крапивой.
А вот так уже лучше!
Под моими ударами отростки крошатся и осыпаются, оставляя после себя едва заметные проколы в пространстве. Интересно, что будет, если сунуть туда палец?
Но проверять на практике мне что-то не хочется. Я, конечно, бедовая, но не настолько же!
Прохожусь по всей доступной поверхности, уничтожая «картофельные» отростки. А потом оглядываюсь, чтобы ещё раз осмотреть дело рук своих.
Что за…
Там, где я совсем недавно проходила, всё по-прежнему. В смысле, то, что я истребила, колосится снова, как ни в чём не бывало. Ещё и только что срубленные отростки прямо на глазах начинают проклёвываться.
Ну и что, спрашивается, с ними делать?
Краем уха улавливаю внизу какой-то шум. Но решаю не придавать значение: у меня сейчас другая задача. И чем быстрее я с ней справлюсь, тем скорее закончится всё это безобразие.
Не может
