Переводчица для Босса - Никки Зима

В этом мягком сиянии даже знакомые очертания мебели выглядят таинственно и элегантно.

— Это «умные шторы», Ладочка, — торжественно поясняет мама. — Их можно настроить так, чтобы они опускались с закатом и поднимались с рассветом. А когда они опущены, в комнате идеальная темнота. Ты же знаешь, как это важно, чтобы высыпаться.

Она делает паузу, давая мне в полной мере прочувствовать этот момент магии и комфорта, и заключает, будто вручая мне ключ от королевства:

— Свет, кстати, тоже можно отключить голосом или хлопками.

Она демонстрирует мне, как включается и отключается освещение.

А я стою посреди своей новой жизни, и кажется, если я сейчас заплачу, то только от счастья.

* * *

Я заваливаюсь в офис Эй-Эн Групп с двумя стаканами кофе: один для меня, второй — для моей нервной системы, как вдруг краем глаза замечаю нечто странное на столе Алины.

На стойке у неё стоит... моя прежняя орхидея.

Точнее, очень на неё похожий.

Я замираю с кофе в руках, и один из стаканов чуть не падает.

— Откуда у тебя это? — выпаливаю я, тыча пальцем в растение.

Алина вздрагивает, как пойманная на краже печенья.

— Да Максим привёз, — бормочет она, внезапно заинтересовавшись своими ногтями, — сказал, что для переговоров с клиентом...

— Какой Максим?

— Плетнёв из департамента логистики.

Я медленно опускаю кофе на стойку и скрещиваю руки на груди.

— Врёшь. Это мой цветок.

— Ну... — Алина вздыхает и понижает голос, — твоя взяла. Мы с Сухоруковым всю Москву перешерстили, чтобы найти хоть сколь-нибудь похожий. Хорошо, вы задержались на день.

— Зачем?

— Я так поняла, чтобы возместить тебе ущерб. Только я тебе ничего не говорила… Если ты ему расскажешь, то мне капец. Хорошо, вы задержались на день. Я еле нашла.

— Ладно, — на моём лице расплывается улыбка до ушей, Мама тоже партизан — ни сном ни духом про Алину не обмолвилась.

— Обещаешь?

— Я ничего не видела, не слышала и вообще у меня амнезия.

Мой мозг выдаёт стоп-кадр: Сухоруков, этот вечно невозмутимый хам, тайком с Алиной ищет замену моему растению.

— Когда вы ездили за цветком? — спрашиваю я, стараясь звучать спокойно.

— За день до вашей командировки.

Я открываю рот, закрываю.

— То есть... он вытащил меня в командировку, чтобы подменить цветок?

Алина пожимает плечами с видом «я просто мимо проходила, не спрашивайте меня» и улыбается в ответ.

Мысль о том, что Сухоруков специально убрал меня из квартиры, чтобы устроить сюрприз, не укладывается в голове.

Это же не в его стиле! Он же должен был бросить мне горшок в ноги со словами «держи и не ной».

Я чувствую, как что-то тёплое и глупое разливается по груди.

— Блин, — говорю я вслух, — выходит, не такой уж он и «сухарь».

Алина ухмыляется:

— Ты так его называла?

— И не только так, — бормочу я, вспоминая ещё пару эпитетов, — спасибо за цветок дома, он прекрасен. Хочешь кофе?

Алина кивает. Делюсь с ней вторым стаканом кофе.

— Надеюсь, он не слышал?

— Если бы, трындец. Я была на него злая, писала подруге чтобы спустить пар, ну ты понимаешь. И случайно отправила ему это сообщение.

— А он что?

— Достойно принял это удар судьбы!

В глазах Алины появляются смешинки. Она на моей стороне.

В голове уже рисуется какой-то новый образ Сухорукова — его цветок.

И чёрт возьми, это... Не знаю, как сказать. Очень приятно. Но вслух я этого, конечно, никому не скажу. Тем более ему.

Наверно, на моём лице рисуется умиление — Алина озадаченно смотрит на меня.

Никогда не умела играть в покер-фейс. Что у Ладочки на уме — то у Ладочки и на лице.

Надо сваливать, пока Алина не начала задавать вопросы про командировку.

Поэтому машу Алине рукой.

— Увидимся, спасибо тебе огромное за цветок, приходи поболтать, как будет время.

Глава 33

На следующий день я мирно попиваю кофе за своим рабочим столом, разбирая очередной договор, как вдруг офис наполняется знакомым ароматом — чем-то средним между домашним пирогом и духами «Шанель № 5». Поднимаю голову и...

— Родная! Я просто мимо проходила! — раздаётся мамин голос, такой же громкий, как если бы она объявляла о своём прибытии на вокзале.

Охренеть — не встать! Рядом стоит Алина и непонимающе хлопает ресницами.

Моя мама стоит посреди офиса Эй-Эн Групп с огромной корзиной, из которой торчат пироги, и улыбается так, словно её появление здесь — самое естественное событие в мире.

Надо отдать должное, одета она «по погоде».

На ней деловое платье цвета спелой вишни. Правда, бусы, брошь и браслет из коллекции «знай наших», которые она обычно надевает только на свадьбы и похороны, несколько выбиваются из «офисной деловой гармонии».

Но о событиях, на которые одеваются эти украшения, знаю только я.

— Мимо проходила? — растерянно произношу я, откладывая документы и судорожно соображаю, пытаясь понять, что мама задумала.

Москва-Сити — это огромный комплекс строений, она не могла тут просто так оказаться.

— Да, а что тут такого? — мама ставит корзину на мой стол, — У меня сегодня к стоматологу запись была. Совсем рядом.

Алина улыбается и вежливо сваливает.

— Ну я пойду, Мирон Максимович попросил отчёты подготовить…

Я перевожу взгляд на часы. Десять утра.

— Мам, твой стоматолог в Кузьминках. Это в противоположной стороне.

Мама лишь машет рукой, как будто география — это какие-то мелочи, не стоящие внимания.

— Неважно. Я вот пироги принесла. С яблоками. Ты же говорила, что твой начальник любит с яблоками?

Я чувствую, как у меня подёргивается глаз.

— Я никогда не говорила тебе, что он любит. Потому что понятия не имею, что он любит. И вообще, мам, ты зачем...

На её лице появляется милая улыбка, не сулящая ничего хорошего.

— Да? Наверно, я что-то напутала. В моём возрасте это простительно, память подводит. Мне казалось, что ты так и сказала. Сухарь любит с яблоками. А, кстати, где он? — перебивает меня мама, оглядываясь по сторонам с видом охотника, выслеживающего дичь.

У меня глаза, как пятирублёвые монеты, смотрю в упор на Алину, перевожу взгляд на матушку.

— Мам, ну ты что…

— А что я не так сказала? Ваш Сухоручкин…

— Сухоруков, — автоматически поправляю я. — И он на совещании. И вообще, мам, ты не можешь просто так...

Алина молча ржёт и вежливо сваливает.

— Ну я пойду, Мирон Максимович попросил отчёты подготовить…

Но мама уже раскладывает часть пирогов на моём столе, привлекая внимание запахом всех сотрудников в радиусе пятидесяти метров.