Стальная Вера - Лина Шуринова

Не успеваем дойти до лестницы, как идущий впереди Влад замедляется и пристраивается рядом, нависая надо мной, будто небоскрёб.

Вот чего он хочет, а?

Если что — извиняться не буду!

— Ты правда в порядке? — спрашивает парень совсем неожиданное. Кажется, мой способ добиваться своего произвёл на него неизгладимое впечатление.

— А ты? — усмехаюсь, чтобы скрыть некоторую растерянность. — Обидно, небось, что вторым пришёл, императорский родственник?

Лицо Владислава странно каменеет.

— Я Рудин, — произносит он напряжённым голосом.

Помимо воли чувствую себя виноватой. Наверняка его задолбали все с этим императором, и я туда же. А ведь никто из нас не выбирает, чьим родственником он родится.

— Извини, — слегка наклоняю голову. — Иногда я говорю довольно бестактные вещи.

— «Иногда»? — вдруг ухмыляется парень. — Да ты себе льстишь, Иванова.

Почему-то из его уст фальшивая фамилия звучит особенно неприятно.

— Я Вера, — сообщаю хмуро. — Предпочитаю, чтобы меня называли по имени.

— Что, с фамилией тоже всё сложно? — понятливо кивает парень.

— Лучше не спрашивай, — отмахиваюсь.

Так, ни о чём, мы и болтаем до самой тренировочной площадки. Меня даже почти перестаёт раздражать его извечная привычка нависать над собеседником.

Странное дело. Бывает, общаешься с человеком чуть ли не полжизни. И всё равно в разговоре будто по минному полю пробираешься. А иного знаешь всего ничего, не раз ругался даже, — но разговор идёт, как по маслу. Потому как оказывается вдруг, что думаете вы с ним в одну сторону…

Ой, Вера, заносит тебя что-то не в ту степь совсем. И пусть мы с Владиславом ровесники в этой жизни, прошлая-то от меня никуда не делась. Да и не до того мне сейчас.

К счастью, мы наконец добираемся до места.

Открытая тренировочная площадка расположена за учебным корпусом. И выглядит она как футбольное поле с беговыми дорожками по периметру. Значит, физкультуре в первый учебный день всё-таки быть.

Неподалёку от площадки, за густыми зарослями, возвышается стеклянное здание. Это, как объясняет всезнающий Владислав, оранжерея, в которой собраны образцы магических растений.

Вообще надо бы на территории магической академии немного осмотреться. Вот закончатся занятия, возьму брата с собой на прогулку…

Наша группа добирается до беговых дорожек и неуверенно останавливается рядом с ними. «Уже ожидающего» нас господина Гирша нигде не видно.

Ждём минуту, две, пять.

— А мы точно правильно пришли? — высказывает кто-то общие сомнения. Остальные шумят, обсуждая нерадивого преподавателя.

Влад, стоящий рядом, едва заметно усмехается. Будто предвкушает что-то.

— А ну всем смир-р-рно! — вдруг рявкает какая-то тварь совсем рядом.

Почему «тварь»? Да потому что люди такие звуки издавать не умеют!

Мы дружно подскакиваем, причём «смирно» получается даже у тех, кто никогда о нём не слышал. И только зараза Рудин остаётся спокойным, как ни в чём не бывало!

У-у-у, мог бы и предупредить, предатель.

Тем временем к нам подходит мужик, по которому сразу видно: Гирш. В смысле, много времени уделяет физподготовке. Немолодой, усатый и могучий — того гляди пуговицы на груди брызнут во все стороны.

— Первый курс второй ступени? — уточняет он громогласно. — А что к разминке не приступили? Особое приглашение надо?

Все молчат, будто воды в рот набрали. Оно и понятно: попробуй, скажи такому поперёк хоть слово. Зубов не соберёшь.

В общем, товарищ умеет производить впечатление.

— А ну отвечать по всей форме! — рычит препод.

Ишь ты, какой шумный. С одной стороны, понимаю, зачем он это делает. С другой — уже уши болят. Этак он нас стращать может до бесконечности. Поэтому выступаю на полшага вперёд:

— Группа прибыла в назначенное место и ожидает дальнейших распоряжений, тов… господин Гирш.

Дядька шевелит усами и раглядывает меня будто внезапно заговорившую блоху.

— Фамилия? — чуть тише уточняет он.

— Курсант Иванова, — отвечаю звонко.

Эта ситуация кажется мне неожиданно весёлой. Будто вернулась в детство и играю в войнушку с соседскими ребятами.

Препод кивает:

— Будешь пока за старшую.

— Так точно, — возвращаюсь в строй.

Гирш хмурится, будто я сказала что-то не то, но тут же отметает это в сторону.

— Итак, господа, — его голос громом раскатывается по пустому полю. — Вы все собрались здесь, чтобы кое-чему научиться и кое-чего достичь. Но скажу вам как есть. Магия — это, конечно, хорошо. Но физическая выносливость важна не меньше. Впереди вас ждут многодневные походы и жестокие сражения.

Он озирает нас суровым взглядом, будто ожидая, что кто-то станет с ним спорить. Ага, ищи дураков.

— Вы можете думать как угодно, — чуть снижает он громкость. — Но маги — это в первую очередь воины на службе у государя. И каждый из вас обязан быть к этому готов. Это понятно?

— Так точно! — отзываются однокурсники по моему примеру.

Довольный преподаватель кивает и выглядит почти добродушным.

— А теперь — напра-во! Десять кругов — бегом марш!

Кто бы сомневался…

Делать нечего — бежим. Некоторые однокурсники торопливо срываются с места и несутся, сломя голову.

А вот я двигаюсь медленно. Во-первых, спешить некуда. Во-вторых, не знаю, насколько выносливо моё нынешнее тело. Да, в иллюзии я бегала — будь здоров. Но там я и всякие другие чудеса творила.

В реальности всё может оказаться по-другому.

Владислав бежит — да что там, почти идёт! — рядом, будто так и надо. Хорошо быть высоким: его шаг — это мои два-три.

Мы почти добегаем первый круг, когда какой-то преподаватель проводит мимо площадки группу детей. Мой взгляд сразу же выцепляет Ярослава. Машу ему рукой.

Брат тоже меня видит и радостно машет в ответ. И вдруг замечает топающего рядом Влада, сразу хмурится и отворачивается. Ругаться, верно, будет, что я с таким охальником спелась…

— Первокурсников первой ступени на экскурсию повели, — поясняет «охальник». — Оранжерея у них — обычно самое любимое место.

Вот и хорошо. Главное, чтобы ребёнку было весело. Он и так из-за проклятых опекунов настрадался.

Бежим дальше, по пути обгоняя выдохшихся товарищей. Десять кругов — это вам не спринт, ребята. Это марафон. К счастью, тело Веры его вполне выдерживает. Даже странно: не помню, чтобы она когда-нибудь занималась спортом.

Впереди маячит финиш, обозначенный усами Гирша, и предвкушение краткого отдыха. Долго прохлаждаться этот тип всё равное не даст же!

И тут земля вздрагивает, а уши закладывает от грохота. Тело само собой поворачивается к источнику звука.