Хочу от вас ребенка - Ана Сакру
Алена тонко плакала, будто слезами рассказывала то, что не могла донести словами. Запах ее слез резанул воздух, который вмиг стал густым и соленым, создавая давящую тревожность у меня внутри. Наверное, в этом заключалась уникальность женских слез…
– Алёна…– я обнял её в ответ, медленно гладя по дрожащей спине. Такой хрупкой и такой женственной, – хватит… успокойтесь, – забормотал, прикрывая глаза и украдкой, жадно вдыхая теплый цветочный аромат, шедший от её мягких волос.
Алена тихо всхлипывала, крепко вцепившись в меня, а я сильнее ощущал тепло её прижавшегося ко мне вздрагивающего тела и влажное горячее дыхание на коже шеи.
– Мне нужно вас поцеловать… Необходимо. И потрогать…– она внезапно вскинула на меня помутневший, требовательный взгляд, на который в первую очередь среагировала моя кровь, закипая и медленно стекая к паху. Во вторую – мысли, навязчивым зудом зашуршащие отнюдь не про работу и не про прошедшую операцию.
Накалившийся между нами воздух застрял где-то в трахеи, когда неожиданно Волкова перекинула через меня ногу, усевшись на колени, провела ноготками по моему затылку, чувственно ероша ежик волос, и прижалась мягкими губами к моим.
Просто прижалась, но они были такими горячими, со сладковатым цветочным ароматом, перемеженным с солью.
Я чувствовал себя разгорающимся костром, у которого она жадно искала тепла, но пытался держать себя в руках.
Доверчиво прилипнув к моей груди и глядя в глаза, непредсказуемая Фея провокационно вдохнула, выдохнула мне в рот. Я острее ощутил её манящий вкус и всё. Крышу окончательно сорвало.
Глава 24
Алена
Кромешная тьма вокруг окутала кабинет плотным одеялом, оставляя лишь неясные очертания. Скрывала реальность, путала мысли, делая первостепенными и острыми собственные ощущения.
Я мало что осознавала кроме того, что меня колотило от ледяного холода, пронзительного отчаяния и неподъемного стыда. А сейчас мне тепло. Даже жарко…Так жарко, жадно и спокойно. С ним.
Мне больше не стыдно за себя.
Я проявила слабость, да. Но я почти выдержала. Почти смогла, я даже успела поймать зарождающуюся внутри себя робкую уверенность, что в следующий раз смогу больше! Лишь он бы рядом…
Зайцев не дарил мне почву под ногами, он словно и был этой почвой, в которой до судорог хотелось прорасти, пустить корни. Трогать его, осязать. Купаться в сильной, спокойной энергии, исходящей от него.
Я не смогла себе отказать. В густой темноте кабинета, где реальность размылась, став еще одной тенью, я не смогла себе в нем отказать!
Обвила руками мужскую крепкую шею, зарылась пальцами в приятно щекочущий ежик волос на затылке, вжалась промежностью в горячий напряженный пах и коснулась губами губ.
Просто почувствовать вкус. Всего лишь пропитаться его силой, уверенностью, умением контролировать мир вокруг.
Я так остро чувствовала мужчину, к губам которого целомудренно прижималась. Я словно настроилась на его частоту.
Ощутила, как Зайцев замер, окаменел на миг. Судорожно выдохнул. И в следующую секунду мужские ладони, рассеянно гладившие мою спину в попытке успокоить, будто стали стальными, крепко прижав к себе.
Одной рукой он обхватил мой затылок, не давая увернуться и стремительно углубляя поцелуй. Вторая ладонь спустилась ниже, нагло сминая мои бедра. Его язык толкнулся мне в рот, сплетаясь с моим, чтобы увлечь в пошлый, лихорадочный танец.
Всё так быстро, жадно. У меня сбилось дыхание и закружилась голова. И мир тоже закружился бешеной каруселью за сомкнутыми веками.
Я обмякла под этим неожиданным напором, внутри стало так легко и невесомо. Это то, что мне было необходимо…
Иван будто выталкивал из меня всё плохое, заменяя собой. Это то, в чем я остро нуждалась…
Наше сорванное, слившееся в одно дыхание оглушало, грохоча в звонкой тишине кабинета. За плотно закрытыми веками замелькали обрывочные картинки пережитого стресса, смешиваясь с настоящими ощущениями в бешеный коктейль.
Писк приборов…
Терпкий вкус чужой слюны во рту…
Острые пики кардиограммы…
Мужские крепкие руки, ссадившие меня с себя и нетерпеливо бросившие на узкую кушетку…
Беспомощность в стенах операционной, страх, липкий холодной пот на коже…
И приятная тяжесть чужого жаркого тела, опустившегося сверху…
Шумно выдохнула, когда Зайцев подмял меня под себя. Нетерпеливо обвила ногами мужские бедра, вжимаясь сильнее. Притянула руками русоволосую голову, целуя сама. В губы, постанывая и глубоко толкаясь языком. А за сомкнутыми веками так и мелькали жуткие картины, лишь подгоняя.
Воспоминания, реальность, нервы, возбуждение – я не понимала уже ничего. Кроме того, что вся дрожала от дикого желания сбросить это нервное перенапряжение! Быстрее!
Прикушенная губа, легкая боль, мужские руки, наглые и грубоватые от нетерпения.
Мое оглушенное ощущениями сознание опаздывало, отставало, не давая уловить момент, когда Зайцев смял грудь сквозь хлопок медицинской рубашки, огладил талию, сжал ягодицы, подтягивая мои бедра поближе к своим.
– Секунду… – едва различимо прохрипел он сквозь поцелуй и резко отстранился.
– М-ммм… – я протестующе застонала, мертвой хваткой цепляясь в мужские напряженные плечи.
Моментально обдало холодным воздухом, затрясло, но тут же согрелось, когда мужские пальцы рывком стащили с меня хлопковые штаны вместе с бельем. Кромешная тьма, внутри все влажно горело, но желание резко свести ноги вместе сработало рефлекторно.
Коленом растолкав мои бедра в стороны, Зайцев накрыл меня собой. Я рвано всхлипнула, чувствуя, как по коже побежали мурашки предвкушения. Тело завибрировало натянутой струной. Зябкий воздух кабинета сменился жаром человеческого тепла, пустота – будоражащей тяжестью. Мужские губы нетерпеливо надавили на мои, раздвигая. Стукнулись зубы, и я ощутила пьянящую горячую влажность поцелуя. Жадно поймала язык, гуляющий у меня во рту и повторяющий каждое нетерпеливое подрагивание бедер.
– Аленка…м-ммм… – просипел мужской голос, на звук которого со стоном выгнулась, потираясь мокрой пульсирующей промежностью о хлопок спортивных штанов и чувствуя под ними раскаленную твердость.
Лихорадочными движениями огладила мужскую спину и пробралась ладонями под медицинскую рубашку, задирая её. Кончики пальцев ударило током от прикосновения к голой горячей коже.
Иван, тяжело дыша, разорвал поцелуй и провел губами мокрую дорожку – по подбородку, шее, ключицам… Расстегнул несколько пуговок сорочки сверху, захватил ртом горошинку соска, обтянутую кружевом бюстгальтера. Втянул вершинку глубже, слегка прикусывая и рассылая болезненные токи по моим нервным окончаниям. Просунул руку между нами, накрывая ладонью промежность. Его пальцы… Я плаксиво застонала, подаваясь навстречу. Боже, он филигранно пользовался ими везде!
Страх, стыд и паника вытеснились требовательным желанием, раздражающим нетерпением! Между ног плавилось от зудящей потребности!
Непослушными пальцами я дернула вниз резинку его брюк,
