Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд

Вечером, когда Лина, подсчитывая дневную выручку и строя грандиозные планы по завоеванию рынка сувениров, снова завела речь о «говорящей выпечке», они уже не протестовали так яростно. Они сидели рядышком на потертом диване, плечом к плечу, коленка к коленке, и слушали её, изредка перекидываясь понимающими взглядами и сдержанными улыбками.

Даже доносящийся с кухни сонный голос пирога, который во сне пробормотал: «Эх, развернуться бы во всю мощь, да тесто уже не то, да и начинка подвела...», не смог испортить момента. Потому что это был их хаос. Их странная, сумасшедшая, ни на что не похожая, но бесконечно дорогая жизнь. И теперь они делили её не по необходимости, не из-за общего побега или вынужденного партнёрства, а по велению сердца. И это осознание было самым большим и самым прекрасным чудом из всех, что они когда-либо творили своими руками.

Глава 23. В которой коты устраивают заговор, а тайна раскрывается за чашкой чая с видом на апокалипсис

Следующие несколько дней в мастерской «Ремонт с характером» царила атмосфера, которую можно было описать как «счастливое оцепенение, нарушаемое периодическими вспышками локального хаоса». Аберрант и Друзилла двигались по своему царству, словно во сне, постоянно натыкаясь друг на друга, роняя инструменты и обмениваясь взглядами, от которых по мастерской расползался розоватый, смущённый жар.

Даже Бесстыжий Серафим, обычно не упускавший случая язвить, снизошёл до молчаливого наблюдения. Он восседал на своей полке, свернувшись калачиком, и лишь изредка, когда затянувшееся молчание между хозяевами становилось уж слишком громким, издавал короткий, насмешливый скрежет.

Стеснюля, напротив, был в полном восторге. Он бегал за ними по пятам, пытаясь то поправить сбившийся у Друзиллы локон (что заканчивалось легким электрическим разрядом и его испуганным писком), то принести Аберранту его любимую отвёртку, которую тот сам же только что и положил.

А вот двое других обитателей — котёнок с бантиком по имени Хаос и упитанный полосатый кот по кличке Разрушитель, те самые, что были «усыновлены» ещё в розовом «Гнездышке», — вели себя подозрительно тихо. Они устроили себе штаб-квартиру под диваном и оттуда вели тайные переговоры скрипами и шепотами, явно замышляя недоброе. Иногда из-под дивана выкатывался пуговица или катушка ниток — верный признак того, что там идёт напряжённая работа.

Лина, видя блаженное состояние брата и его избранницы, вздыхала с преувеличенной жалостью, поправляя свой жилет с надписью «Главный менеджер и по совместительству сестра».

— Боже мой, да вы же как два сонных тролля в сиропе! Нужно срочно встряхнуться! Мозги проветрить! У меня есть идея для нового рекламного ролика! «Влюблённые мастера: наши чувства крепче, чем наши заклёпки! Гарантия — сто лет!».

— Лина, — Аберрант даже не поднял на неё взгляда, занятый тем, что пытался заварить чай, не отпуская руку Друзиллы. — Одно слово о рекламе, и я расскажу миссис Хиггинс, что это ты подсунула тому гному-библиотекарю любовное зелье, из-за которого он три дня признавался в любви книжным полкам. И ещё добавлю, что это ты его сама и сварила.

Лина зашипела, как разозлённый кот, и ретировалась в свой угол, ворча что-то о «неблагодарных гениях, которые топят в помойке её коммерческий талант».

Их безмятежность нарушил мэр Олдрин, появившийся на пороге с озабоченным видом и парой своих сапог, которые, по его словам, «научились завязывать шнурки бантиками, а это, знаете ли, не соответствует моему статусу и вообще сбивает с толку избирателей».

Пока Аберрант уговаривал сапоги быть более сдержанными и практичными, а Друзилла наливала мэру чай (чайник на этот раз вёл себя прилично и лишь тихо подвывал от скуки), тот разговорился.

— Кстати, слышал новость из столицы, — сказал Олдрин, с наслаждением глотая горячий напиток. — Ваш Клан, Аберрант, и ваша Гильдия, Друзилла, похоже, заключили временное перемирие. И не просто так, а в рамках одного спешного и весьма затратного проекта.

Аберрант насторожился, отпуская наконец сапоги, которые тут же принялись завязывать свои шнурки строгими, деловыми узлами.

— Какое ещё перемирие? Они друг друга терпеть не могут.

— А вот когда речь идёт о большом бюджете и угрозе провала, личная неприязнь отходит на второй план, — философски заметил Олдрин. — Говорят, они объединили усилия в создании некоего артефакта. Очень мощного. Называют его «Сердце Бури». Должен, по идее, управлять погодой в глобальных масштабах. Ну, там, разгонять тучи над столицей в день парада, насылать дождь на поля конкурентов — стандартный набор.

Друзилла чуть не выронила чайник.

— «Сердце Бури»? Но мы же его… — она запнулась, вспомнив шипящее, пускающее радужные пузыри джакузи Верховного Арканимага.

— Вы его «усовершенствовали», да, — кивнул Олдрин, и в его глазах мелькнула весёлая искорка. — И ваш визит на курорт, как я понял, лишь доказал высшим умам жизнеспособность их безумной теории. Они окончательно убедились, что два противоположных дара, соединённые вместе, могут творить чудеса. Но держать под контролем двух сильных, своевольных магов — дело хлопотное и ненадёжное. Гораздо проще найти или создать артефакт, который уже изначально обладает такой спаренной силой.

Аберрант медленно поставил свою кружку на стол. Лицо его стало невозмутимым, но Друзилла, уже научившаяся читать малейшие его эмоции, увидела, как напряглись его плечи.

— Создать? Как? Для этого нужны уникальные компоненты.

— А вот тут слухи расходятся, — развёл руками Олдрин. — Одни говорят, они ищут какой-то древний кристалл, в котором ещё прапредками были запечатаны дух чистого хаоса и дух абсолютного порядка. Другие — что они пытаются искусственно синтезировать нечто подобное, скрестив магические эссенции, извлечённые из артефактов. Но на это, понимаете, нужны были годы исследований, тонны ресурсов и уйма времени. А у них, видимо, время кончилось. Сроки поджимают, инвесторы нервничают… — он многозначительно посмотрел на них обоих, — …поэтому они так яростно и хотели заполучить именно вас. Готовый, идеально сбалансированный, живой источник. Вам двоим даже не пришлось бы ничего делать. Просто существовать в специальной камере, питая своей естественной аурой их машину. Вечный двигатель на чувствах.

В мастерской повисла гробовая тишина. Даже Бесстыжий Серафим перестал вылизывать лапу. Стеснюля замер в углу, испуганно глядя на них. Из-под дивана донёсся встревоженный скрип — это Хаос и Разрушитель, похоже, тоже прислушивались. Гном тоже затих, повернув голову в сторону мэра Олдрина.

— Вот почему, — прошептала Друзилла, смотря на свои руки, в которых всё ещё чувствовалась лёгкая, приятная дрожь от недавнего прикосновения Аберранта. — Вот почему нас разыскивали именно вместе. Не чтобы наказать по отдельности. А чтобы использовать в паре. Как… как батарейки для какой-то дурацкой погодной машины.

— Именно так, дорогая моя, — вздохнул Олдрин. — Вы для них — ходячее, дышащее