Второе рождение - Марк Блейн

Второе рождение

Глава 1

Серое утро военной базы «Марадона» встретило меня знакомым коктейлем запахов: дизельное топливо, машинное масло и то особое напряжение, что всегда висело в воздухе перед крупными операциями. Я стоял в брифинг-зале, чувствуя на себе взгляды двенадцати лучших бойцов спецподразделения «Росомаха» — людей, с которыми прошёл огонь и воду за семь лет охоты на самую крупную добычу в нашей карьере.

На стене висела карта Южной Америки, испещрённая красными булавками — каждая отмечала предполагаемое местонахождение Эдуардо Саманьего. Человека, которого боливийские СМИ называли «Королём Кокаина», а мы — просто «Целью номер один». За эти годы я изучил его привычки, связи, предпочтения настолько досконально, что иногда казалось, знаю этого мерзавца лучше, чем самого себя. Наркобарон был неуловим, как дым, но чертовски опасен. Тысячи смертей, разрушенные семьи по всему континенту и потоки наркотиков, заливавшие российские улицы.

— Товарищи! — начал я, ощущая привычную уверенность в голосе, которая приходила перед каждой операцией.

— Семь лет мы гоняемся за этой крысой. Семь лет он ускользает в последний момент, оставляя за собой тела наших коллег и новые партии отравы для наших детей. Сегодня всё заканчивается.

Сержант Сергей Громов — человек-гора с лицом, изрезанным шрамами афганской кампании, хмыкнул и постучал пальцем по фотографии особняка на окраине Ла-Паса. Знал, что за этим жестом скрывается. Серёга всегда так делал, когда сомневался в плане, но не хотел подрывать авторитет командира при всех:

— Эта «крепость» — серьёзная штука, товарищ капитан. Три периметра охраны, бронированные стёкла, подземный бункер. А ещё местные власти. Кто даст гарантию, что нас не подставят в последний момент?

Сомнения Громова были обоснованы, я и сам понимал это лучше других. Боливийское правительство официально сотрудничало в борьбе с наркотрафиком, но все мы знали реальную цену этого сотрудничества. Слишком много денег крутилось вокруг кокаинового бизнеса, слишком много чиновников получали свою долю. Одно неосторожное движение — и вместо союзников окажемся в кольце врагов.

— Риск есть, — признал я честно, переводя взгляд на каждого из своих людей.

— Но у нас есть точные данные о том, что Эдуардо будет в особняке именно сегодня. Мы проверили информацию через три независимых источника. Кроме того, боливийцы заинтересованы в успехе операции — американцы обещали им солидный транш на развитие, если Саманьего окажется мёртв или в тюрьме.

Лейтенант Ковальчук — наш лучший снайпер с невозмутимым характером и острым умом — изучал план здания через увеличительное стекло. Знал его уже пять лет: парень никогда не задавал лишних вопросов, но когда говорил, стоило слушать:

— А что с его людьми? По нашим данным, в особняке постоянно находится до пятидесяти вооружённых охранников. Плюс системы безопасности, которые, прошу заметить, не уступают военным объектам.

Я кивнул и указал на схему атаки, которую мы отрабатывали последние две недели:

— Работаем по проверенной схеме. Первая группа — воздушный десант на крышу главного здания. Громов, ты ведёшь прорыв внутрь и блокируешь центральные коммуникации. Вторая группа — фронтальная атака через главные ворота, отвлекающий манёвр. Ковальчук со снайперской парой занимает позицию на соседнем холме и прикрывает отход. Третья группа — я и ещё трое штурмовиков проникаем через служебные помещения и зачищаем подземные уровни.

Видел, как каждый из бойцов мысленно прокручивал свою часть операции. Эти люди работали со мной годами, и между нами была та особая связь, что рождается только в огне настоящих сражений. Мы доверяли друг другу жизни, знали повадки и реакции товарищей лучше собственных.

Достал запечатанную папку и положил её на стол — информация, которая могла изменить весь ход борьбы с наркотрафиком:

— Есть ещё кое-что. По данным разведки, в особняке может находиться архив с документами о связях Саманьегос европейскими и азиатскими партнёрами. Если нам удастся заполучить вдобавок эти материалы, мы сможем нанести хороший удар по всей сети. Приоритет — живой Эдуардо, но документы почти так же важны.

— Временные рамки? — спросил старшина Петров, проверяя магазины к автомату.

— Вылет через час. Атака на рассвете, в пять утра по местному времени. У нас есть окно в полтора часа до смены караула. Вопросы? — сказал я. После этого уровень готовности резко повышается.

Вопросов не было. Каждый знал своё дело. А я знал, что это может стать моим последним заданием — не потому, что планировал уходить в отставку, а потому, что чувствовал: что-то пойдёт не так. Интуиция, отточенная годами службы в горячих точках, редко меня подводила.

Боливийский рассвет встретил нас холодным горным воздухом и предчувствием большой крови. Сидел в первой машине из трёх вертолётов Ми-8, которые летели над джунглями на малой высоте, огибая горные хребты и используя складки местности для скрытого подхода к цели. Чувствовал знакомое предбоевое напряжение — смесь адреналина, концентрации и той странной эйфории, что всегда приходила перед решающей схваткой.

Особняк Эдуардо Саманьего возвышался на частной территории площадью в несколько гектаров, окружённой высокой стеной и колючей проволокой. Здание в колониальном стиле выглядело больше как крепость. Массивные стены, зарешёченные окна, несколько башенок для наблюдателей. Даже в предрассветной полумгле было видно, как по периметру патрулируют охранники с автоматами.

— «Росомаха-один», начинаем операцию «Кокос», — передал я в радиоэфир, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Первый вертолёт завис над крышей главного здания, и группа Громова пошла на штурм. Наблюдал, как спуск по тросам происходил под прикрытием второго вертолёта, который обстреливал позиции охраны из бортового вооружения. Трассирующие пули чертили в утреннем воздухе смертоносные линии, а взрывы гранат сотрясали стены особняка.

Я приземлился с тремя бойцами во внутреннем дворике и сразу же попал под плотный огонь. Охранники Саманьегооказались не мирными крестьянами с древними карабинами, а профессиональными наёмниками с современным оружием. Пули свистели над головой, отскакивая от мраморных статуй и фонтанов, превращая роскошь в смертельную преграду.

— Первый этаж зачищен! — донёсся в наушнике голос Громова. — Сопротивление серьёзное, потери есть!

Пригнулся за мраморную колонну и быстро оценил обстановку. Три тела в камуфляже лежали неподвижно у входа в здание. Охранники засели на втором этаже и простреливали весь двор. Нужно было действовать быстро и решительно, пока преимущество внезапности не исчезло окончательно.

— Петров, дымовые! Ковальчук, накрой окна второго этажа! — скомандовал я и бросился вперёд, когда серые клубы заполнили пространство.

Внутри особняка начался настоящий ад. Мраморные коридоры