Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

Слышу, как Нат открывает форточку. Ноги тут же холодит сквозняк. Зябко ежусь, вхожу в спальню и сажусь на кровать.

А что, если он придет сюда тоже? Будет лежать со мной рядом, пахнуть своими духами и сигаретным дымом, дышать на меня алкоголем…

Вернуться на диван?

Поздно. Муж входит следом и закрывает за собой дверь. Стягивает рубашку, бросает ее в кресло, смотрит на меня.

Раньше подобная сцена вызвала бы у меня улыбку предвкушения. Я протянула бы к нему руки, а Нат подхватил бы меня с кровати и закружил, прижимая к груди.

Теперь такого не будет. Не будет той легкости и беззаботности.

Не будет вообще ничего.

И почему я до сих пор еще здесь? Что меня держит?

Этот мужчина променял меня на сомнительную верность сомнительным идеалам. А я сижу, смотрю, как он раздевается, чтобы лечь со мной в постель.

— Ты с ней спал? — вырывается у меня вдруг.

Мужчина щелкает пряжкой ремня. Пошатываясь, стягивает брюки и оставляет их на ковре.

— Нет, я говорил, что не изменял тебе.

И почему я не верю? Чувствую каким-то внутренним чутьем, что он лжет. Но как доказать? Да и нужно ли… Только сейчас, глядя на этого мужчину, с которым прожила столько счастливых лет и чьего ребенка ношу под сердцем, во мне шевелится странное чувство.

Стоит только представить его и Вику вместе, как изнутри словно ошпаривает кислотой, и хочется визжать от злости.

Я что, ревную? Неужели правда?

Удивленно смотрю, как муж подходит ко мне, чтобы мягко чмокнуть в макушку, затем укладывается рядом.

Закинув руки за голову, смотрит на меня искоса.

— Вокруг меня много женщин вертелось, Машунь. Ты и сама, наверное, это понимаешь. Но я их просто не вижу. Меня спрашивали после нашей свадьбы, почему она? Я не мог ничего ответить, только улыбался. Некоторым людям не понять, потому что они никогда не любили.

— Когда любишь, не обманываешь… — шепчу, отворачиваясь.

— Когда любишь, хочешь уберечь от всего, и не важно какой ценой. Будь то неприятные эмоции, информация… ты ведь тоже не рассказала мне о Борисе, верно?

Спина невольно напрягается, и я медленно сглатываю, едва протолкнув внутрь застрявший в горле ком.

Не думала, что он захочет об этом напомнить...

Борис был нашим соседом. Когда я переехала к Игнату сразу после свадьбы, этот светловолосый улыбчивый мужчина пришел познакомиться.

Я была одна дома и не задумываясь открыла дверь. Борис оказался настолько вежливым, что сразу зацепил своим обаянием и харизмой.

Рассказал, что работает шеф-поваром в известном ресторане.

Пару раз он угощал пирожными собственного приготовления и приносил вкусный зерновой кофе. Не то, чтобы у нас в холодильнике не было еды, а в ящиках хорошего кофе, но отказываться было как-то совсем неприлично.

Борис производил впечатление очень приятного человека, мы быстро подружились.

Как-то я намекнула Нату, что у нас отличные соседи, на что тот только скривился и протянул:

— Не советую ни с кем из них общаться. Редкостные твари.

— Почему? — удивилась я искренне.

И муж вкратце рассказал о тех, кто проживал рядом на площадке: о кошатнице, которая разводила бобтейлов. Больных или слабых котят она еще живыми выбрасывала в мусорку.

Игнат как-то застал ее за этим занятием.

Другой сосед оказался бывшим криминальным авторитетом, и с ним и так было все ясно. А насчет Бориса муж пренебрежительно фыркнул, заявив, что тот «коллекционирует замужних баб».

Что бы это ни значило… Но к Борису я стала относиться настороженно и больше не открывала ему дверей.

Однажды он подкараулил меня в подъезде и потребовал объяснений в своей манере.

Я не знала, что ему ответить, а мужчина все настаивал.

Когда на лестнице показался Нат, я уже стояла, почти прижатая к стене, а Борис был в каких-то пяти сантиметрах от моих губ…

Сама не понимаю, как это вообще произошло.

— Это другое, — вздрагиваю, когда рука мужа вдруг касается спины.

Он медленно проводит пальцами по позвоночнику сверху-вниз, до края моих леггинсов, а затем отстраняется.

Расслабленно выдыхаю.

— Ну разумеется, — усмехается он, — конечно, другое.

— Я тебя никогда не обманывала.

Нат смеется негромко.

— Да, Машунь, охотно верю.

И правда, в его голосе нет и тени сарказма. Изменяй он мне на самом деле, то наверняка судил бы по себе и ревновал бы меня к каждому столбу.

Тяжко вздохнув, поднимаюсь с кровати и иду в гостиную на диван. Нет, лечь с ним рядом я точно не смогу.

Он не идет за мной, остается в спальне. Ну и хорошо…

Ложусь на диван и закрываю глаза. Как ни странно, засыпаю очень быстро, перед этим успев подумать о завтрашнем дне.

А ведь завтра выходной. Нат не поедет в офис и весь день будет дома… а значит, не даст мне уйти.

Просыпаюсь от звонка телефона.

Открываю глаза, сонно моргая, и понимаю, что тот звонит где-то совсем рядом. Только телефон не мой.

Понимаю, что лежу в спальне. Когда я успела вернуться?

Нат что, принес меня сюда? И это звонит его телефон… Поворачиваюсь, вижу гаджет рядом с собой на покрывале.

Звонок обрывается, тренькает сообщение. На экране смартфона всплывает светлое окошко:

«Привет, любимый, жду тебя сегодня. Нога очень болит. Не забудь захватить карамельный латте и тирамису, как обещал. Очень жду!»

30

Слышу шаги мужа. Медленно поднимаюсь и сажусь на кровати, свесив ноги.

Смотрю на него, вошедшего в спальню в одном полотенце, пахнущего гелем для душа.

— Как спалось, родная? — улыбается.

У кого-то с утра хорошее настроение. С чего бы это?

Не перед визитом ли в больницу к Викусе так обрадовался?

— Я ухожу. Не буду мешать тебе собираться.

Поднимаюсь с кровати, чуть покачиваясь от утренней слабости. Больше меня здесь ничего не держит.

— Я никуда не планирую сегодня, — отвечает, доставая из шкафа домашние брюки и футболку.

— Неужели? — усмехаюсь, — тогда проверь телефон.

Не глядя больше на мужа, иду в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

На душе скребут кошки. Хватит, всё. Я здесь и часа не останусь.

Выхожу из ванной, справившись максимально быстро.

Нат на кухне варит кофе. Обоняния касается дразнящий аромат арабики, и желудок глухо урчит. Неплохо бы поесть, а то вдруг снова накатит слабость… Да, лучше так.

Как бы ни было неприятно. Просто загляну напоследок ему в глаза. Что бы не забыть, как выглядят глаза лжеца.

Нат сервирует завтрак.

Вхожу на кухню, на столе уже красуется яичница