Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Ну раз пол города, то и мы горим желанием узнать.

— Шилов Богдан Петрович, — снисходительно отвечает, странно взмахнув рукой.

— Можно ваши документы?

— Увы, не ношу с собой.

— В телефоне?

— Мой телефон не поддерживает современных приложений.

— Что ж, Богдан Петрович, — отбираю у Никиты инициативу, — скажите, знали ли Вы Рыкова Олега?

— Рыкова? Знал. А что, это его убили? — удивленно смотрит на меня, и я снова ловлю себя на мысли, что уже видела этот взгляд.

— Его. Что вас с ним связывает?

— Так работал он на меня.

— На сколько мне известно, у Рыкова было официальное место работы.

— А кто запрещает работать еще и неофициально? — Шилов, если это его реальная фамилия, пожимает плечами.

— И в чем заключалась эта работа?

— На складе у меня он помогал.

— У вас есть склад? Что за склад?

Он снова улыбается, при чем мерзко так, что это раздражает. Обычно так улыбаются те, кто ничего не боится. А он выглядит именно так. Ему не страшно либо потому, что он не связан с убийством Рыкова, либо потому, что связан напрямую, но знает, что ему за это ничего не будет.

— Обычный склад техники.

— То есть Вы занимаетесь продажей техники?

— Да. У меня свои небольшие магазины в городе.

— Название магазинов можно узнать? — спрашивает Руднев.

— «ТехноМарк».

Есть такие… Один крупный в центре и парочка в других районах.

— Скажите, зачем Вы звонили Рыкову в четыре часа утра?

— Он на смене был. Я проверял все ли в порядке.

— Вместо того, чтобы спать вы проснулись в четыре часа утра, чтобы проверить все ли в порядке? — сощуривается Никита.

— Да, командир. Парни работали часто не слишком хорошо. Я периодически их проверяю.

— Звонком?

В серых глазах мерцает недовольство.

— Да, звонком. Чтобы не спали там.

— На каком складе он дежурил? — Никита намеренно не замечает того, как меняется настроение Шилова.

— На Восточной.

— Во сколько заканчивается смена?

— В шесть часов утра, — от улыбки не остаётся и следа.

— Хм. Странно. Рыкова убили в пять, в противоположной части города. Что совершенно не вяжется с вашими показаниями. Боюсь, нам придется попросить вас проехать с нами в участок. А потом наведаться на ваш склад.

А вот и улыбка. Знающая и высокомерная.

— А ордер у вас есть? — права свои он знает хорошо.

Стреляю в Руднева взглядом. У нас ни ордера, ни санкций. Мы вообще поехали сюда на незаконных основаниях и нам влетит уже за это.

— Ордер на дачу объяснений не нужен. А постановление для визита на склад — будет.

— Ну вот, когда будет, тогда и найдёте меня. А сейчас, извините, у меня дела поважнее.

Встаёт, чтобы уйти, но Никита резко поднимается следом.

— Вам все-таки придется поехать с нами, — давит, преграждая ему дорогу.

Ну и что он делает?

— Руднев, — окликаю этого неугомонного.

— А ты не понимаешь с первого раза, да? — в тоне Шилова различается угроза. — Жаль. Я давал вам возможность уйти.

Это он о чем?

Еще раз взмахнув рукой также, как во время разговора, Шилов направляет взгляд за спину Никите.

Последующее происходит слишком быстро. Я успеваю обернуться и заметить, как из-за разных столов вскакивают те двое, которых я приняла за посетителей. В их руках появляются пистолеты. Я спешно тянусь за своим, но не успеваю его схватить, как раздаётся выстрел, во время которого Руднев толкает меня на пол вместе со стулом.

Я охаю, ударившись боком и головой о цемент, но ориентируюсь сразу же. Достаю оружие, направляю его на тех двоих, с которыми дерется Никита. Но выстрелить не могу, потому что боюсь ранить его.

В голове пульсирует от удара, адреналин гонит кровь. Бармен, побледнев выбегает из-за стойки, а потом приседает, раздаётся еще один выстрел.

Шилова в кафе уже нет.

Твою ж…

Я наконец, подскакиваю на ноги. Перед глазами слегка двоится, в ушах стоит гул.

Того, что более щуплый, Никита вырубает ударом в челюсть. А второй, крепче самого Руднева, успевает засадить кулак Никите в солнечное сплетение, а потом ударить рукояткой пистолета по голове.

— Сука, — слышу приглушенную ругань, пока Никита складывается напополам.

Пользуясь его слабостью, ублюдку удаётся схватить присевшего на корточки около барной стойки бармена и ткнуть ему дулом в висок.

— Стоять на месте, иначе я его урою.

Я застываю. Не хватало только жертв среди гражданских.

Смотря мне прямо в глаза, подельник Шилова начинает беспорядочно стрелять. Стараясь укрыться от пуль, я буквально забираюсь под стол, надеясь, что этого отчаянного не зацепит.

Страх, ярость заглатывают меня с головой.

Как мы приезжаем в участок я даже не соображаю. Делаю всё на автомате.

Мечусь из угла в угол в нашем кабинете, пока Руднев закрывает того щуплого в КПЗ. Руки мелко трясутся, в мыслях хаос. Но одно я знаю точно — я собственноручно убью его, как только он явится!

Налив себе воды, делаю несколько больших глотков. Я вообще умею держать себя в руках, но когда происходит то, чего можно было избежать, теряю границы.

Входная дверь хлопает, заставляя меня обернуться.

Руднев входит в кабинет. Губа разбита, бровь рассечена. На лице нечитаемая маска.

Сбросив портупею с оружием на стол, стаскивает через голову свитер.

На груди у него расплылся огромный кровоподтек. И чтобы облегчить боль, он достаёт из морозильника пакет со льдом.

Стиснув зубы, прикладывает к синяку.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Открываю рот, но не успеваю и слова сказать, как Руднев даже не глядя на меня, бросает.

— Я знаю.

Опешив, моргаю пару раз, но потом предохранители срывает:

— Что, прости?

— Знаю, что ты скажешь. Можешь не утруждаться, — цедит сквозь зубы, наконец, встречаясь со мной взглядом.

Злость закручивает ураганом.

— Да что ты? Не хочешь слышать, как тебя будут отчитывать? А отвечать за свои поступки кто будет? Я?

— Я буду.

Будет он. Идиот! Безголовый!

— Кто так поступает? — понимаю, что кричу и чтобы сюда не сунули нос любознательные, подхожу и закрываю дверь на замок. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Я сказал, я всё знаю.

— Что мне от этого твоего — знаю? Ты поступил не по протоколу. Подверг опасности бармена в баре, меня, себя, в конце концов! Устроил перестрелку, упустил подозреваемого!

— Я блядь, знаю! — отшвырнув лед на стол, Руднев сжимает кулаки. — Но зато у нас есть его человек.

— И что? Он может быть обычной пешкой.

— Даже пешки владеют информацией. Если бы мы сейчас отпустили этого Шилова или кто он вообще, мы бы потом хер его нашли. А ты же сама видела, что