Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри
Но сейчас думать об этом не хочется.
Сейчас хочется отдыхать и веселиться.
– Что ты там выпрашиваешь? Крендели? Куплю тебе все, что хочешь!
.
Злата
– Это не интересно!
Даже не знаю, что во мне сейчас говорит – вредность или действительно озорство.
– Что не интересно? – удивленно вскидывает бровь мой новоявленный супруг.
– Все покупать, – смотрю ему прямо в глаза. – Это же легко, просто и скучно! – пожимаю плечами. – А ты представь, что у тебя зарплата – восемнадцать тысяч!
– Восемнадцать? – хмурится. – Ну на восемнадцать… – придирчиво оглядывает лавки с товарами и коробейников.
– Нет, нет… Восемнадцать не на день, – беру его за руку, – восемнадцать на месяц. Есть, конечно, еще пенсия по потере кормильца, но за нее мы платим коммунальные.
И тут он останавливается, как вкопанный, и строго смотрит на меня.
– Так, – замирает, – воровать я ничего не буду и тебе не позволю!
– Да как ты!.. – задыхаюсь от негодования!
– Злата, Глеб, – орет Мышь на весь парк, – там конкурсы!
– Вот! – смотрю на него, гордо вскинув подбородок. – Конкурсы!
– Конкурсы? – недоумевает Вербицкий.
– Конкурсы! – повторяю я и иду к мужику, что-то горлопанящему на всю аллею.
“Три гвоздя тремя ударами! Три! Всего три!”
Перед мужиком лежит здоровенная толстая доска, в нее аккуратно вбиты гвозди. Большие.
“Тому, кто забьет три – большая игрушка, тому, кто забьет два – маленькая игрушка, тому, кто забьет один – леденец на палочке! Тому, кто ни одного – шелобан за старания!”
Толстый мужик в косоворотке, подпоясанной расписным кушаком, активно зазывает на свой аттракцион невиданной щедрости.
“Участие бесплатное!”
– Ну, – Мышь поднимает скептический взгляд на Глеба, – гвозди ты забивать вряд ли умеешь! – выносит свой вердикт и отворачивается. – Пойдемте!
– Так, а ну-ка стоять! – Вербицкий скидывает пиджак, протягивает мне.
Ловлю Маринкин взгляд.
Эта коза хихикает и потирает ладошки!
Ну да!
Щелбан-то, если что, дадут не ей!
– Какие три мои? – Глеб расстегивает запонки, чтобы закатать рукава рубашки.
Золотые запонки.
За каждую из которых вполне можно купить все эти игрушки.
Зазывала смотрит на это с удивлением, но подает Вербицкому молоток.
– Держать здесь, – хмыкает, отворачиваясь.
– Бить широкой стороной, – не выдерживаю я.
Получаю испепеляющий взгляд от своего мужа и…
Я не понимаю, как он это делает! Это вообще совершенно провальный аттракцион! Доска специально вымочена, гвоздь тонкий.
Одним ударом его вогнать невозможно!
Но!
Он замахивается и со всей силы фигачит по шляпке гвоздя!
И не промахнулся же!
Удар! И первый в доске.
Мышь замирает, приоткрыв ротик, и удивленно смотрит на меня.
Еще удар и второй гвоздь, чуть скосив шляпку, впился во влажное дерево.
Зазывала ощутимо нервничает, Мышь потирает руки.
Третий удар!
Вербицкий, с видом Наполеона, поворачивается к Маринке:
– Игрушку выбирай!
– А! – она прыгает и хлопает в ладоши. – Собаку, собаку, собаку!
Зазывала снимает здоровенного плюшевого щенка лайки.
– И тут собака? – закатывает глаза Глеб.
– Скажи спасибо папе, – услужливо склоняется зазывала, а я давлюсь от смеха.
– Что, не ожидала? – озорно смотрит на меня Вербицкий.
– Нет, – отвечаю искренне. – Восхищена!
– Мы в Гарварде с пьяными англичанами еще не то вытворяли, – тихо приговаривает он, натягивая свой пиджак. – Там, главное, правильно рассчитать точку удара, – улыбается Глеб, – вектор приложения силы и все такое. Простейшая физика!
Я не выдерживаю и хохочу, а он безумно доволен собой. Ну что ж. Имеет право!
Берет меня за руку, ловит ладошку Мыши.
– Так? Что еще мы можем выиграть?
.
27 глава
Глеб.
Тир, перетягивание каната, силомер, поднятие гири на скорость, бои палками на бревне…
Или это были не палки… Не знаю, как называются эти штуки с мешками на концах. В мешках – песок. И для утяжеления силы удара, и для безопасности.
Вроде синяков не получил, но мышцы ноют.
Мы валяемся на траве у самой речки и грызем яблоки в карамели.
Я расстелил пиджак, чтобы Злата не испачкала платье, разулся.
Боже, какой это кайф!
Я когда последний раз бегал босиком по траве?
Я вообще бегал босиком по траве?
Надо у тети спросить.
Хотя нет, не надо. Хватит с нее на сегодня потрясений.
Золотко мое тоже скинула свои туфельки. Находились мы сегодня ой-ей сколько!
У Мышки удобные сандалии на ровной подошве. Ей разуваться не охота. Она сидит по-турецки, прижавшись спиной к боку своей сестры, и с азартом обгрызает карамель. Сами яблоки достаются нам.
Пожалуй, Злата была права. Большинство из этих развлечений для меня в новинку.
И день совершенно точно вышел незабываемым.
Интересно, как сложится ночь.
Наша с ней первая брачная ночь.
Вчера она сбежала в ванную после крайне невинного поцелуя.
И как прикажете мне к ней подкатывать?
Не, я уже не задумываюсь зачем.
Я сейчас пытаюсь сообразить только как…
Ответ очевиден: очень-очень осторожно!
Эх!
Ладно!
– Поедем? – сажусь, натягиваю носки.
– Что, уже пора? – Злата оглядывается, приподнимает свою шляпку.
– Ну, – усмехаюсь, смотрю на упорно сползающее к горизонту солнце, – мы можем продолжить валяться на траве дома! Найдем в саду уголок поукромнее, – щурюсь, намекая взглядом на что-то двусмысленное, хотя, конечно, это шутка.
Златка фыркает, вспыхивает, смущенно отворачивается.
– Марин, собирай свою добычу…
Около нас разложены плюшевые игрушки всех размеров, бусики, заколочки, ленточки, какой-то головной убор, похожий на кокошник, почти выточенная деревянная ложка, во время изготовления которой почти никто не пострадал, и еще пара бумажных пакетиков со всякой ерундой.
Я уже не хочу надевать пиджак, а Злата вот, напротив, кокетливо примеряет свою шляпку.
– Тебе очень идет, – лучезарно улыбаюсь, совершенно не покривив при этом душой.
– Теперь я понимаю, почему эти дамы ездили исключительно в открытых экипажах, – произносит моя супруга, гордо приподняв подбородок.
– Почему? – ответ очевиден, но все же…
– Они просто не могли поместиться в этих шляпах в кареты!
И под дружный хохот мы плетемся к выходу из парка. Туда, где нас ждет личный водитель.
Бросаю еще один взгляд на Злату. Блин, ради такой красоты можно и кабриолет купить!
.
Злата
Вваливаемся в гостиную уставшие, но довольные!
Эти двое начали в машине разбирать, чьи призы!
Причем не отстоять себе побольше, а, наоборот, сбагрить!
– Ты его выиграл, ты и неси! – спихивает Мышь Вербицкому плюшевого пса.
– Я его для тебя выиграл! Вот! Радуйся! Не забудь сказать спасибо! – а сам хохочет.
Я смотрю на него и вспоминаю того неприступного и опасного владельца корпорации, при
