Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая
Собираю мурашки, что рассыпались на её коже и губы мои растягиваются в улыбке. Ну вот же. Улики на лицо. Нахуя делать вид, что ей безразлично?
Рукой скольжу вниз по спине, сминаю край халата и вжимаюсь ладонью в бедро.
Хочу… Мммм, как же я её хочу.
Ира молчит, а у меня не хватает больше выдержки.
Губами нахожу её рот, жадно набрасываюсь. Неожиданно, гордячка отвечает, едва ощутимо сталкиваясь языком с моим. Но не успевает меня накрыть от её реакции, как она отлетает от меня, как от огня.
Четвертует горящими глазами и прижимает пальцы к губам.
— Извинения принимаются. По поводу всего остального — помочь не могу.
Руки крепче запахивают халат, пальцы впиваются в натянутую ткань, как если бы она боялась, что я возьму её силой.
Оперевшись на стену, гулко выдыхаю.
У меня стоит, член болезненно ноет, и я бы мог ее сейчас дожать. Но только потом что? Опять по тому же самому кругу? А я не хочу по тому же. Я хочу по новому с ней. На этот раз бОльшему и еще более захватывающему.
— Может, поговорим?
— У нас это получается плохо, — косится вниз, на кошку, что с интересом подходит ко мне.
— Мы просто не старались. Сразу начали с более продвинутой фазы. Отмотаем.
Задрав хвост, животное обходит вокруг меня, а потом внезапно трется головой о мою ногу и начинает урчать.
Ну хоть кто— то в этой квартире сменил враждебность на милость.
— Не нужно ничего отматывать. — Волошина с подозрением следит за кошкой, удивленно моргает, а потом качнув головой, возвращает взгляд на меня, — думаю со своей … крышей… ты справишься. Свою позицию я тебе уже изложила.
— А если я не хочу справляться? Меня все устраивает.
— Тогда я тем более тебе не помогу. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Да и я уверена, что ты найдешь много желающих бросить тебе спасательный круг.
— Может все-таки впустишь? — отталкиваюсь от стены, продолжая пожирать ее взглядом. — Тогда у меня будет возможность рассказать тебе о том, что твои догадки по поводу «многих желающих» слишком гиперболизированы.
— Нет! — изящная ладонь резко взметается и преграждает мне путь, — На этом разговор окончен. Будь добр, Руднев, освободи мою квартиру.
Вдох.
Закрыв лицо ладонями, растираю его, чтобы хотя бы как-то вернуть себе самообладание.
— Ладно, не сейчас, так не сейчас.
Разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
— Торт съешь. Он вкусный, — говорю перед тем, как выйти.
16. Ира
Бестактный, наглый, невозможный!
Схватив пакет с тортом, отношу его на кухню.
Сердце выпрыгивает из груди, пальцы мелко дрожат, а от истомы, что собралась в животе, хочется на стену лезть.
«Не перестаю о тебе думать».
К чему это вообще?
Чёрт бы побрал ту минуту, когда я решила сесть в его такси!
Это было самое неправильное решение в моей жизни!
Лучше бы я опоздала, ничего бы с Долговой не случилось. А теперь приходится бороться с этим неугомонным и с самой собой. Потому что разум-то мой адекватный. Он прекрасно понимает, что ничего хорошего не выйдет из связи со старлеем. А вот сама я реагирую на него абсолютно НЕадекватно. Что жутко злит и раздражает.
Провожу пальцами по губам, в которые он впился, и зажмуриваюсь.
Я даже не поняла, как начала отвечать. Просто потянулась к нему, разум отключился, и захотелось снова испытать все то, что испытала две ночи назад.
Фейерверк, искры, сумасшествие, отсутствие контроля.
Слава Богу, вовремя опомнилась. Завтра я бы себе этого не простила. Ладно, один раз, после нескольких бокалов мартини и под воздействием эмоций. Но второй раз, это уже была бы не ошибка. Второй раз — это уже выбор.
Резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть и резко обернуться.
Сердце ухает вниз, пол под ногами покачивается.
Закусив губу, секунду медлю, раздумывая открывать или нет. Пульс скачет с такой силой, что отдаётся в висках и затылке.
Да что ж это такое?
Издевается он надо мной что ли?
Мало того, что постоянно даёт волю рукам, так еще и не понимает простой человеческой речи.
Развернувшись на пятках, устремляюсь к двери. Не знаю, что я с ним сделаю. Просто не знаю.
Рванув на себя дверь, выпаливаю:
— Послушай ты…
— Нет уж милочка, послушайте вы! — остужает меня полный недовольства голос соседа снизу. — Сколько можно? Вы видели время? Я спать хочу, а вы всё топчете и топчете!
— Время восемь часов, — ставлю в известность нерадивого соседа, который долбит меня претензиями с самого моего переезда.
То я громко смотрю телевизор, то хожу, как слон, то Герда моя видите ли мяукает так, что мешает ему днем отдыхать.
— Вот именно. Я спать хочу!
— Так спите!
— Как? Если вы ходите туда-сюда?! Вот вызову полицию и пусть сами с вами разбираются.
— Дерзайте! И спокойной ночи.
Хлопнув дверью, вжимаюсь в неё лопатками. Говорить этому недотёпе, что я и есть та самая полиция я не собираюсь. Не хватало чтобы потом весь подъезд ко мне жаловаться ходил.
Но ситуация меня остужает.
На ночь я обычно не ем, привычка поддерживать здоровый образ жизни во мне прочно укоренилась еще лет десять назад. Но сегодня я решаю ее нарушить и съедаю весь привезенный гаденышем кусок торта.
Десерт оказывается очень вкусным. Если его выбирал Иван Львович, то плюсик ему в карму.
На следующий день решаю забежать к полковнику и поблагодарить лично.
— Можно? — постучавшись, заглядываю.
— Конечно, Ириша, я как раз хотел тебя вызывать, — Терехов подзывает меня к себе жестом.
— Почему? Что-то случилось?
— Ничего, — спешит меня успокоить, — вот, торт тебе принес. Ты же вчера не попробовала десерт. Укатила раньше времени.
Я опешиваю, когда полковник ставит передо мной пластиковый коробок с куском торта.
— Ты же любишь безе?
— Ммм, да, — рассматриваю белую воздушную сладость, от вида которой сводит зубы в оскомине.
На самом деле безе я терпеть не могу.
— Ну вот. С кофе и выпьешь.
— То есть, вот такой торт вчера был у вас на празднике? — заторможено подтягиваю к себе коробку.
— Ну да. А что?
— Нет, ничего.
Качаю головой, поражаясь хитрости наглого мальчишки.
