Наследник дона мафии - Тала Тоцка
— Махр? — переспросила я. — Так он же вроде для заключения никяха нужен?
— Это если жених мусульманин, то да. А если как Феликс, то и просто махр сойдет. Подарит при всех безделушку какую-то, старейшины благословят, вот считай «свадьба» и состоялась.
— Значит она его невеста? Или все-таки любовница? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от девушки. Ева права, формы у той выдающиеся.
— А пофигу, — Ева криво ухмыльнулась. — У них тут все просто. Переспал — значит выбрал.
— В смысле переспал?
— В прямом. Трахнул значит. А наш красавчик может себе позволить перетрахать хоть всех свободных женщин в поселке, — добавила Ева с особым ядом. — Под него любая ляжет. То что Феликс сам по себе охуенный, это одно, так у него ко всему прочему папаша влиятельный чел. И богатый. Все эти овцы думают, что он на них женится. Каждая, которая под ним побывает — сразу невеста. Но фишка в том, что пока подарок не вручен, он может передумать.
— И что, передумывал? — спросила, затаив дыхание.
— Угу.
— Ты уверена? — я все еще не могла поверить в услышанное.
— Конечно. Думаешь, этой… — она незаметно кивнула в сторону Аян, — нравится подавать ему еду? Не-а. Она думает, что вот-вот станет его женой. Я сама думала его закадрить, но эта же бешеная. Еще прирежет. Начерта оно мне?
Я заморгала, пытаясь осознать услышанное.
Теперь весь ужин слежу, как Аян не сводит глаз с Феликса. Ловит каждое его движение, подает еду, подливает напитки. Она собрана, внимательна, в ее взгляде — надежда. Будто и правда чего-то ждет…
И пусть ждет, мне это зачем?
Но не могу об этом не думать.
Я не знаю, что чувствую. Гнев? Разочарование? Обиду?
Зато точно знаю одно — я ему не нужна. Тогда почему мне так больно?
Внезапно меня ослепляет догадкой, и я еще некоторое время ее отгоняю, не позволяю себе признаться.
Этого не может быть. Это несправедливо.
Я не могла влюбиться в мужчину, который мало того, что пират, так еще и невест имеет половину поселка…
Потому что я влюбилась. Впервые в жизни. Мне хочется плакать, а еще хочется запустить чем-то в Феликса, который сидит прямо напротив меня. Рядом с Авериным, перед которым выслуживается другая девушка.
Тоже, видать, невеста. И тоже «сисястая»…
На столе приготовленная нами с Евой еда, но я не могу на нее даже смотреть. Кусок в горло не лезет. Феликс подтягивает к себе блюдо с мясом и бросает быстрый взгляд на мою тарелку. Еда на ней так и лежит нетронутой.
— Почему ты не ешь? — его голос слишком ровный, как будто его это действительно интересует.
Чувствую на себе пристальный взгляд, но не поднимаю глаз. Просто смотрю на свои руки, сцепленные под столом.
— Я не буду есть, — коротко отвечаю.
— Что значит, не будешь? — он приподнимает бровь. — У тебя упадок сил. Тебе надо высыпаться и отъедаться.
Я поднимаю на него глаза. Внутри все кипит, хочется размазать содержимое тарелки прямо по холеному красивому лицу, чтобы стереть это выражение фальшивой тревоги.
Лицемер. Об Аян переживай и о половине поселка, которую осчастливил. А на меня тебе наплевать.
Но я скорее умру, чем это скажу. У Светланы Коэн другие претензии.
— Я пленница. Рабыня. Рабам не место за столом с господами, — отвечаю спокойно, но голос против воли выдает скрытую ярость и злость.
Получи и распишись, развратник и соблазнитель.
Феликс долго на меня смотрит. В его серых глазах появляется что-то острое, цепкое.
— Упертая. Это даже забавно, — он откидывается назад и отпивает из бокала. — Только я не говорил, что ты рабыня. Ты сама придумала.
— Хочешь сказать, что будешь оплачивать мой труд на кухне? — теперь моя очередь поднять бровь.
— Хочу, — он упирается подбородком на сложенные над столом руки и все так же непонятно смотрит. — Назови цену.
— Моя цена свобода, — говорю возможно слишком пафосно, потому что слева раздаются бурные аплодисменты. В смысле короткие резкие хлопки.
Это проснулась моя группа поддержки. Жорик, я тебя обожаю!
— Браво, — язвительно говорит Феликсу Аверин, — девчонка тебя в очередной раз уела. И когда уже до тебя дойдет?
Глава 11
Милана
Теплая вода стекает по коже, смывая дневную пыль, липкий пот и нехорошие мысли.
Вечер продолжает тянуться медленно, размеренно. Воздух еще не успел остыть, даже легкий ветерок с океана не приносит прохлады.
Закрываю глаза, вдыхаю запах соли, раскаленного песка и сырого дерева. Душ старый, перекошенный, сколоченный из кривых досок, но свою функцию выполняет. Главное, есть вода, и она пресная и чистая.
Провожу ладонями по мокрым волосам, наслаждаюсь моментом. Здесь в поселке мало приятного, но теплый душ можно заслуженно назвать отрадой и для тела, и для души.
Пусть кое-где между щелями и проглядывают лучи заходящего солнца, но здесь хотя бы можно надеяться, что никто не вломится без причины. И это единственное место, где я могу побыть в условном одиночестве.
Ужин закончился полным провалом Феликса.
Сначала он вскочил, ходил по гостиной, потом нависал надо мной, требовал поесть. Даже поорал.
Бесполезно.
Я высидела положенное время и ни съела ни кусочка. Как ни странно, очень помог Аверин. Можно сказать, вдохновил. Иначе я бы сломалась.
Есть бы не стала, но точно разревелась, а Светлана ни за что бы не позволила себе плакать. Скорее заставила плакать Феликса. И возможно, Аверина, но это не точно.
Феликс махнул рукой и отпустил нас с Евой к себе. У меня от голода перед глазами цветные точки прыгали. Я вбежала в кухню и возвела глаза к небу, прочитав про себя короткую молитву.
Моя миска с супом так и стояла на шатком столике, куда я поставила ее остывать. Проглотила суп в мгновение ока, и настроение немного улучшилось. Отправилась в душ, и теперь чувствую, как ко мне потихоньку возвращаются силы.
Выключаю кран, тянусь к перекладине, где должно быть полотенце, и натыкаюсь на пустоту.
Черт. Я забыла его в доме.
Ну, конечно. Шампунь и мыло взяла, а полотенце так и осталось лежать на кровати.
Тело мокрое, волосы прилипли к спине, ноги скользят по деревянному настилу. Вздыхаю и выглядываю в узкую щель между досками.
— Ева! — кричу громко. — Ева-а, принеси, пожалуйста,
