Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе
Я тоже встаю и ошеломлённо поднимаю на него глаза. Наши «друзья» протащили нас через такое дерьмо, а он собирается спустить это на тормозах из чашечки кофе и партии в шахматы? Чёрта с два.
— Я хочу не просто кофе и шахматы, Джеймс, — я прищуриваюсь, глядя на сводников на другой стороне дороги. — Я хочу мести.
Глава 10. Джейми
Би попивает свой кофе из кружки размером с суповую миску, которую она обхватывает руками. Я наблюдаю за ней сквозь завитки пара, поднимающегося от поверхности напитка, а она шумно фыркает, отчего длинная чёлка разлетается от её глаз. Я не в первый раз позволяю себе эту мысль, но осознав, что именно она стоит за сообщениями на этой неделе, данная мысль кажется ещё рискованнее — Беатрис очень красива.
Даже когда ей требуется десять минут, чтобы сделать ход.
— Ты реально не шутила насчёт того, что медленно играешь в шахматы.
Она сердито смотрит на меня.
— Мне не так легко увидеть доску. Мне надо продумать свои варианты.
— Не спеши. Не то чтобы меня ждало несколько часов работы или типа того.
— Джеймс, — предупреждает она, наконец-то переставляя свою пешку. — Это не моя проблема, что ты трудоголик. Суббота же, ради всего святого.
— Суббота — это важная часть моей рабочей недели.
— Чем ты занимаешься?
Глядя на доску, я обдумываю свои варианты в свете её хода.
— На выходных? Всем, что мне не удаётся сделать за будни. В профессиональном плане? Я педиатр, — когда я поднимаю взгляд, Би наблюдает за мной. — Что?
— Педиатр? — слабо переспрашивает она. — В смысле, младенцы и дети?
— Обычно именно это и отличает врача-педиатра, да.
— Умник, — бурчит она, возвращая своё внимание к бумажной салфетке под её ладонью. Она рисует набросок, а я периодически кошусь туда, наблюдая, как он обретает очертания. Мне не ясно, что кроется за чёрными черточками и линиями, нарисованными очень невесомо, чтобы не порвать тонкую бумагу. Хотя концепция остается загадкой, рисунок вызывает во мне какие-то резкие и интенсивные чувства. Это вызывает во мне желание увидеть больше.
— Что ты рисуешь? — спрашиваю я у неё.
Она застывает, затем шлёпает ладонью по салфетке, пряча её. Та мнется в её хватке, когда Би стягивает её со стола и засовывает в карман платья.
— Не стоит останавливаться из-за меня.
На её щеках проступает лёгкий румянец, и она избегает моих глаз.
— Всё нормально. Мои рисунки не пригодны для общественных мест.
— В каком плане?
Она мгновение колеблется, затем с вызовом смотрит мне в глаза.
— Я эротическая художница.
— Чего?
Должно быть, у меня забавное выражение лица, потому что у неё вырывается смешок, яркий и искрящийся как конфетти.
— Я эротическая художница. Я изображаю чувственность человеческого тела в рисунках. В «Дерзком Конверте» — это магазин Сулы — я разрабатываю дизайны открыток, канцелярии и других бумажных товаров, в которые вплетены незаметные эротические изображения. Это проблема?
— Кхм, — я моргают. — Нет?
Мне очень сложно переварить эту информацию. Би рисует обнажённые тела. Эротическое искусство. Она рисует себя?
Меня заливает жаром.
— Это прозвучало как вопрос, — говорит она, сверля меня критическим взглядом.
— Прошу прощения. Нет. Это не вопрос. И нет. В смысле нет, это не проблема, — вот только моё тело пылает, а мой мозг превратился в фабрику порнографии, представляя влажные краски, мокрую кожу и...
— Супер, — говорит Би, вырывая меня из моих непристойных мыслей. — Давай поговорим о том, зачем мы здесь. Потому что даже умяв шоколадный маффин размером с мою голову, я всё ещё взбешена.
— Понимаю.
Она прищуривается.
— Разве? Ты не кажешься расстроенным.
Я смотрю на доску и подвигаю вперёд своего слона.
— Я... возмущён.
— Засранец ты!
— Что? Я правда чувствую возмущение.
— Я говорю про твой ход в шахматах, Джейми, — она хмуро изучает доску.
Я делаю большой глоток своего зелёного чая ганпаудер, наблюдая, как она изучает свои варианты. Ей конец, если только она не...
Проклятье. Она уводит свою королеву от угрозы.
— Итак, — она отпивает глоток кофе. — Что ты там говорил?
Я двигаю своего коня.
— Я говорил, что возмущён.
— Ну, я бы тоже была возмущена, если бы только что съела имбирное печенье с зелёным чаем, — она изображает блюющий звук.
— Прошу прощения. Имбирь и зелёный чай — это классическое сочетание.
Она снова отпивает кофе, демонстративно показывая, как ей вкусно.
— Ммм. Кофе — вот это да. Кофе и шоколад. Зелёный чай? Имбирь? Да они на вкус как мыло для рук и чистящее средство для полов.
Я закидываю в рот последний кусочек печенья и запиваю большим глотком чая. Би наблюдает за мной с отвращением на лице, а потом передёргивается всем телом. Наблюдение за тем, как её корёжит, приносит такое губительное удовольствие, что я почти не могу проглотить без смеха.
— Странный ты парень, — качая головой, Би анализирует доску. — Так какова стратегия?
— Ну, ты начала с французской защиты, так что мы пришли к этому.
— Я не про шахматы, Джейми. Я про сводников, которые целиком и полностью ответственны за тот факт, что мы с тобой тут пьём кофе вместо того, чтобы избегать друг друга как чумы.
— Кофе и зелёный чай. Давай не будем обобщать.
Она держит руку над пешкой, затем опускает и снова смотрит на доску.
— Я взбешена. Ты возмущён. Но это не решает нашу проблему. Моя сестра так решительно настроилась заставить меня снова встречаться, что обманом загнала меня на свидание.
— Аналогично с Жан-Клодом, — обдумывая ситуацию, я делаю глоток чая. — Как раздражающе иронично, что мы не избавимся от их давления, подталкивающего к отношениям, пока мы не завяжем отношения...
— О Господи, — Би широко распахивает глаза. — Вот оно, ты гений.
— Что? Кто гений?
Она подпрыгивает на своём сиденье.
— Нам надо убедить их, что их план сработал. Мы должны притвориться, будто влюбляемся.
— Я не понимаю. Зачем нам изображать романтические отношения? — как только слова слетают с моих губ, логика встаёт на место. — О. Чтобы они оставили нас в покое?
— Ну типа, это будет приятным бонусом, — её глаза озорно блестят. — Мы изобразим роман, чтобы сокрушить их мечты, Джеймс. Позволим им отведать собственного дерьмового лекарства и покажем, как неприятно, когда тобой манипулируют.
— Как?
Би наклоняется поближе, омывая меня своим мягким, тёплым запахом, который нервирующе приятен.
— Мы притворимся, будто
