Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Справедливо.

— День Благодарения? У твоих друзей будет собрание примерно в это время?

Её глаза загораются.

— Вечеринка Благодарения Друзей! О, идеально. Итак, это даёт нам...

— Чуть больше двух месяцев.

— Два месяца. Терпимо.

— Согласен.

Подавшись вперёд, она говорит:

— Нам придётся постараться и убедить их. Я хочу, чтобы они стопроцентно повелись.

Я украдкой кошусь на лавочку, где сидят наши зрители, строчащие комментарии своим сообщникам и упивающиеся этой продуманной шуткой. Вскоре они осознают, что сами остались в дураках.

— Я понимаю. Я на сто процентов в деле.

— Превосходно. По рукам, — она протягивает левую руку и я беру её в свою — ту самую руку, которую всю жизнь казалось неправильным протягивать.

Я стараюсь игнорировать тот факт, что сейчас всё кажется поразительно правильным.

— По рукам.

Глава 11. Би

Джейми и я выходим из кофейни и моргаем от резких лучей солнца, палящего этим поздним утром.

Пока я повернулась спиной к дороге и нашим антагонистам на другой её стороне, Джейми стоит лицом прямо к солнцу и щурится, глядя на меня.

— Они наблюдают, не так ли? — спрашиваю я.

— Да, — он поднимает сумку повыше на плече. — Полагаю, мы должны расстаться с каким-то амурным жестом?

— Да, — я не могу сдержать улыбки. — «Амурный жест» имеет смысл.

Он щурится сильнее, когда солнце начинает светить ещё ярче.

— Ты насмехаешься надо мной.

— Нет, Джейми. Когда я не знала, что это ты, мне правда нравились твои словечки, которые принесли бы 20 очков в Скраббл. Мой словарный запас на этой неделе колоссально расширился благодаря скандально известному НСБ.

Он смотрит на тротуар и поднимает очки выше на носу.

— Что ж. Тогда ладно, — на его щеках проступает розовый румянец.

— Это не должно быть что-то грандиозное, — говорю я ему. — Мы не будем целоваться взасос или типа того.

Он смотрит из-под дымчатых ресниц, имеющих кончики цвета жжёной бронзы.

— Хорошая идея. Слишком много и слишком рано вызовет их подозрение.

— Окей. Итак, — я прочищаю горло. — Поехали.

Сделав шаг ближе, я подвигаюсь к нему, пока носки нашей обуви не соприкасаются. Медленно подношу ладони к его лицу, обхватывая его подбородок, и лёгкая шероховатость его лицевой растительности щекочет кончики моих пальцев. Я прикрываю глаза, чувствуя своими руками скульптора грани и плоскости его лица. Затем, пока мои прикосновения ещё направляются капелькой храбрости, я вытягиваюсь на цыпочках и оставляю поцелуй на его щеке. На его подбородке. В уголке его губ.

Дыхание Джейми замирает в его груди, всё тело подбирается от напряжения. И как только я начинаю сомневаться, что я сделала, и не зашла ли я слишком далеко, его ладони скользят по моей талии, поддерживая меня. Прижимая меня к нему. Он слегка поворачивает лицо, и его губы скользят по раковине моего уха.

И на мгновение я забываю, почему это происходит. Я закрываю глаза, представляя его влажные и тёплые губы на моей чувствительной шее, как его зубы легонько царапают линию моих ключиц, оставляя долгий, распускающийся укус.

— Они наблюдали за каждой секундой, — говорит он, разбивая фантазию вдребезги.

— Хорошо, — мой голос звучит с придыханием и неровно, что конечно же, никак не связано с тем фактом, что на моей коже потрескивает энергия, или с осознанием жара, исходящего от тела Джейми, и его вдыхабельного запаха.

Он отстраняется, удерживая зрительный контакт.

— До свидания, Би.

— До свидания. Джейми.

Одновременно развернувшись, мы расходимся спина к спине, вооружённые и готовые, как дуэлянты в одном из моих исторических романов. Только пусть наши характеры всегда будут противоречить, теперь мы уже не воюем, никакого «готовься-целься-огонь». Эти фальшивые отношения — наш выстрел в небо, опущенное оружие. Теперь мы с Джейми как-то очутились на одной стороне. Уже не я против него, а мы против них.

Я помню прикосновение его большого пальца к моему запястью, тепло его касания, пока я целовала уголок этих жёстких, бескомпромиссных губ.

Потребуется время, чтобы привыкнуть к «мы против них».

* * *

Идя по улице так быстро, как только могут нести меня ноги, я бесцельна и вся вибрирую.

Куда я должна пойти, будучи дёрганой от одного хлипкого поцелуя и прощального объятия, пока раскалённое унижение от обмана до сих пор пылает в моей груди? Я могла бы поехать в дом мамы и папы. Он пустует. Был бы весь в моём распоряжении. Но мысль о поездке на поезде прямо сейчас — незнакомые запахи, постоянные остановки и отправления, угроза переполненного вагона — это исключает. Я не могу справиться с этим после такого выбивающего из колеи утра. В квартиру я тоже пойти не могу. Я рискую наткнуться на Джулс, и я ещё не готова её видеть. Я слишком расстроена.

Мои ноги шагают сами по себе, и вскоре я в одном квартале от «Дерзкого Конверта». Я останавливаюсь, перейдя дорогу. Стоит ли мне проскользнуть на работу? Сула и Марго не вернутся. На выходных этим местом управляет Тони, вместе с чередой временных сотрудников-студентов, чтобы у Сулы и Марго был некий баланс между жизнью и работой.

Это отвечает на мой вопрос. Никаких назойливых сводников на работе не будет. «Дерзкий Конверт» — это идеальное место.

Открыв дверь, я слышу знакомый звон колокольчика над головой и прохожу внутрь. Тони не поднимает головы, сосредоточенный на клиенте, за которым стоит ещё шестеро. Я оглядываюсь по сторонам, ища воскресных работников-студентов, но быстро понимаю, что Тони сам по себе.

Подходя к прилавку, я спрашиваю его:

— Хочешь помогу?

— А моё печенье с белым шоколадом и макадамией — это легенда выпечки?

— Значит, ответ утвердительный.

Тони передаёт покупательнице большой бумажный пакет, ручки которого перевязаны его красивым и замысловатым бантом. Одарив её своей ослепительной улыбкой, он говорит:

— Большое спасибо! Я ценю ваше терпение.

Я встаю рядом с ним и разблокирую второй айпад, вбивая туда свой айди сотрудника, затем пароль. Сообща пробив покупки остальных шести покупателей, мы с Тони приваливаемся к стеклянной витрине.

— Уф, — говорит он. — Спасибо за помощь.

— Само собой. Почему ты тут один?

— МакКенна болеет.

— Почему никто не написал мне? Я бы пришла и помогла.

Щёки Тони розовеют, пока он стягивает свои чернильно-чёрные волосы в маленький хвостик.

— Ну, у тебя было свидание, и я не хотел, ээ... — он чешет нос. Характерный признак, что он что-то скрывает.

Я ахаю.

— Ты тоже замешан в этом дерьме!

— Окей. Просто... послушай, — он очень серьёзно на меня смотрит. — Они меня заставили.

— Они тебя