Тень прошлого - Elza Mars

— Ты играешь с силами, которые не понимаешь, — холодно произнёс мужчина, не отрывая взгляда от кристалла. Его глаза вновь сменили цвет — теперь они были почти красными. — Что, если она разрушит всё раньше, чем мы успеем?

— Она не разрушит, — уверенно ответила Морриган, проводя пальцем по краю свитка. — Она — инструмент. А инструменты не решают, куда их направляют.

— Но у неё есть воля, — возразил мужчина. — И союзники. Габриэль… она опасна.

Морриган усмехнулась:

— Опасна? Эта болтушка с посохом? Она думает, что любовь и доброта могут всё изменить. Наивно. Именно её вера в Зену сделает её уязвимой. Когда придёт время, она сама приведёт Зену к нам.

Мужчина нахмурился:

— Ты слишком уверена. А если они найдут способ разорвать связь? Если Зена поймёт, что символ на её руке — не просто метка, а…

— А что тогда? — резко перебила Морриган. — Даже если поймёт, что дальше? Она уже чувствует зов. Слышит голоса. Её тень движется не синхронно с ней. Это первые признаки. Скоро она начнёт видеть сны, где её любовник говорит ей правду. Правду, которую мы вложим в её сознание.

Кристалл в руке мужчины вспыхнул ярче, и на его поверхности появился новый образ — Зена стоит у обрыва, её рука светится, а вокруг кружатся тени.

— Смотри, — прошептала Морриган. — Она уже не одна. Тьма внутри неё растёт. И чем сильнее она сопротивляется, тем глубже корни.

— Но что, если она найдёт способ очистить символ? — настаивал мужчина. — Если Габриэль…

— Габриэль? — Морриган рассмеялась. — Она думает, что спасает. Но на самом деле она лишь подталкивает Зену ближе к краю. Любовь — это слабость. И именно эта слабость станет ключом.

В этот момент ворон, сидевший на её руке, взмахнул крыльями. Его перья осыпались, превращаясь в чёрные искры, которые сложились в образ Габриэль. Она шла рядом с Зеной, улыбалась, что-то говорила, но её тень… тень двигалась иначе. Она тянулась к Зене, словно пыталась что-то забрать.

— Видишь? — указала Морриган. — Её тень тоже меняется. Они обе уже в игре. Просто ещё не осознали этого.

Мужчина медленно опустил кристалл. На его поверхности вновь вспыхнули имена — десятки, сотни имён, выстроенных в круг. Одно из них, “Габриэль”, на мгновение засветилось ярче остальных, а затем погасло.

— Если они узнают правду… — начал он.

— Они не узнают, — отрезала Морриган. — Потому что правда — это то, что мы им покажем. Они будут видеть только то, что им нужно видеть. И когда придёт время, они сами откроют врата.

Она развернула карту. Три точки — долина Теней, горы Забвения и остров Мрака — светились всё ярче.

— Следующий шаг — там, — она провела пальцем по долине Теней. — Именно там они встретят первого из тех, кто ждёт.

— Лиру? — уточнил мужчина.

— Нет, — улыбнулась Морриган. — Лира — лишь пешка. Тот, кто ждёт в долине, знает больше. Он покажет им путь. Путь, который приведёт их прямо к нам.

Кристалл издал низкий гул, и на его поверхности проступили новые образы — руины храма, горные перевалы, остров с чёрным пляжем. Это были карты будущих точек конфликта.

— Всё идёт по плану, — тихо сказала Морриган. — Они идут туда, куда мы их направляем. И чем ближе они к цели, тем слабее становится их воля.

— А если они всё же найдут способ сопротивляться? — спросил мужчина. — Если Зена…

— Тогда мы используем другой ключ, — перебила она. — У нас есть запасные варианты. Но я верю, что она сломается. Потому что у неё есть то, чего не было у других. Слабость. Любовь. Габриэль.

Мужчина кивнул. Кристалл в его руке замерцал, показывая последний образ — Зена и Габриэль стоят рядом, их тени сливаются в одну, а над ними, в небе, вспыхивает перевёрнутая звезда.

— Скоро, — прошептала Морриган. — Скоро всё изменится.

* * *

В это время Лира стояла у старого колодца. Вода в нём была чёрной, как смола, и когда она наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, поверхность зашевелилась, образуя лицо — её отца.

— Ты пришла, — произнёс он, но голос был чужим.

— Отец? — Лира протянула руку, но вода оттолкнула её, оставив на коже ожог.

Из темноты вышел мужчина в капюшоне. Его глаза вспыхнули жёлтым, когда он увидел символ на запястье Лиры.

— Он уже не человек, — сказал он, указывая на отражение в воде. — Он — ключ, который сломался. Ты — новый ключ.

Лира сжала кулак. Символ жжёгся, но не болью — а теплом, почти приятным.

— Почему я не боюсь?

— Потому что ты уже приняла его. Остаётся лишь осознать.

Он протянул ей чашу с водой. Жидкость была прозрачной, но когда Лира сделала глоток, её язык ощутил металл. На дне чаши появился символ — тот же, что на её запястье. Он двигался, словно пытался выбраться наружу.

— Пей, — сказал мужчина. — Это откроет двери.

Лира колебалась, но затем поднесла чашу к губам. Вода обожгла горло, но не болью — а пробуждением. В этот момент её отражение в чаше изменилось.

Она увидела себя в чёрных доспехах, с мечом в руке, а за спиной — тысячи фигур в плащах.

— Ты готова? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила Лира. — Но я всё равно сделаю это.

Символ на её запястье вспыхнул, и ветер завыл, как живое существо.

— Что это было? — Лира отшатнулась, вытирая губы дрожащей рукой. Её сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. — Я видела… себя. Но не себя.

Мужчина в капюшоне медленно опустил чашу. Его глаза по-прежнему светились жёлтым, но теперь в них читалось нечто, похожее на одобрение.

— Ты видела своё будущее. Или одно из них. Выбор за тобой.

— Будущее? — Лира сжала запястье, где пульсировал символ. — Но я не хочу быть… такой. Не хочу вести за собой тысячи.

— Хочешь или нет — не имеет значения, — мягко ответил он. — Ты уже начала путь. Символ принял тебя. Теперь ты должна принять его.

Лира опустила взгляд на воду в чаше. Там, на поверхности, всё ещё мерцал символ — её символ. Он двигался, словно живой, и ей казалось, что он шепчет ей что-то на незнакомом языке.

— Почему я? — тихо спросила она. — Почему не кто-то другой?

— Потому что ты — дочь своего отца, — ответил мужчина. — И в тебе есть то, чего нет у других: способность слышать. Слышать не только слова, но и голоса, которые молчат.

— Голоса? — Лира нахмурилась. — Я слышу их. Иногда. Они