Хочу от вас ребенка - Ана Сакру

Столешница… Отлично!

– Презервативы с собой не взял, – извиняясь, развел руки в стороны, –  но нам и не надо, да, Алена Алексеевна? – хищно усмехнулся, делая шаг к своей жертве, вжавшейся в стену и продолжающей невнятно меня вразумлять.

Мой план мне казался надежным как швейцарские часы – не по-джентельменски потискать пьяненькую Феечку, чтобы знала – играть со мной в такие игры опасно.

– Ив-ван Р-рома… – она выставила вперёд ладони и уперлась ими в мою грудь. Словно приложила два электрода и пустила по ним разряд, разгоняя моё сердцебиение до бешеного ритма.

В голове тягуче поплыло. Свет словно нарочно притушили и, кажется, я мгновенно забыл цель своих действий. Её лицо оказалось слишком близко. Алый, мягкий рот, зеленые глаза… Хрупкая, уязвимая и чертовски манкая.

– Вы… вы что собираетесь… вы хотите… – ошарашенно запричитала она.

– Хочу… – прошептал в женские губы и с легкостью преодолел сопротивление слабых рук, сгреб свою жертву в охапку и, подсадив на столешницу, протиснулся между её ног.

Алёна охнула. Юбка платья задралась до самых бедер, демонстрируя мне ажурные резинки чулок, от вида которых у меня в джинсах привстал. Женские пальцы из-за потери равновесия вцепились мне в плечи. Крепче перехватил тонкую талию, вжимая Волкову в себя, и, наклонившись, накрыл ртом ее красные губы. Мягкие, податливые, вкусные.

Помада отдавала чем-то фруктовым, а теплое дыхание – цветочным, тонким, неуловимым. Как вся она.

Толкнулся языком в горячий влажный рот, нашел её язычок. Феечка тихо всхлипнула, напряглась, но спустя пару секунд обмякла, ответив на поцелуй. Женские тонкие пальчики заскользили по моим плечам, погладили шею, зарылись в волосы, притягивая ближе.

И мою крышу окончательно сорвало.

Проучить хотел?

Я не помнил…  Не понимал ничего, кроме того, что целовал красивую, желанную женщину. Что в ответ она льнет ко мне всем телом, что мой пах вдавливается ей меж разведенных бедер, и я ощущаю, как от нее горячо.

Дыхание сорвалось, выходя толчками из легких. Язык погружался глубже в предоставленный мне в пользование рот. Руки сами собой лихорадочно заскользили по её ногам, попке, спине и снова вниз, задирая юбку выше, очерчивая кружево черного белья. Надавил пальцами на ластовицу трусиков, чувствуя, что влажная.

Алена, дернувшись, жалобно всхлипнула. Я прикусил её сочную губку зубами, рывком потянул белье вниз по ногам, приподнимая её одной рукой за талию.

– Ч-что? Что вы делаете? Нет! Не надо, – шокировано зачастила Волкова, заливаясь удушающим румянцем до самый корней волос.

Но я уже сдирал ее трусики, запутавшиеся в шпильках. Поплывший взгляд уперся в развилку между женских ног, эротично обрамленных чулками. Сглотнул вязкую слюну, рассматривая, какая она аккуратная, розовая… Мысленно я уже был там, в ней.

– Боже! Нет! Я так не могу! Я не про это… Боже… Извините! – затараторила Алена и с удивительной силой для таких тоненьких рук оттолкнула меня к противоположной стене.

Я чуть не рухнул, чудом удержавшись на ногах. Меня прилично шатало и равновесие находилось с трудом.

Мотнул головой, когда с гранитной столешницы спрыгивали, одергивая юбку, сразу две испуганные Феечки.

Красная и растрепанная Волкова, избегая смотреть мне в глаза, отчаянно попыталась выдернуть свои трусики из моих пальцев, но я только сильнее их сжал и рыкнул:

– Моё. На память.

Алёна возмущенно сверкнула глазами и через секунду выскочила из туалета, хлестнув меня по лицу своими светлыми, приятно пахнущими волосами.

Громко хлопнула дверь, приводя меня в сознание.

Сунув женские трусики в карман, я застонал от досады, растирая лицо ладонями.

Ну и что это было?! Кто кого в итоге переиграл?!

Я почувствовал себя побежденным.

В паху болезненно ныло. Член давил на ширинку.

Я приехал в столицу работать. Там, где я работал, – я, твою мать, только работал. Эти границы я для себя установил тогда, когда в очередной раз убедился, что разовое удовольствие совершенно не стоит неприятностей, которые за ним неизбежно следуют. Но сейчас, сжимая в кулаке женское белье, меня напрягало, что с Аленой Алексеевной я не против эти границы немного подвинуть.

Глава 16

Алена

– Ален, а ты куда пропала во вторник из караоке? – обернувшись ко мне через плечо, прошептал Виталик, сидящий впереди меня.

Я мгновенно скукожилась и вжала голову в плечи.

– Тихо ты, – шикнула на Сосновского, за широкой спиной которого пряталась последние десять минут планерки.

Я специально выбрала для себя удобную позицию. Чтобы не отсвечивать.

Не отсвечивать – главный девиз дня. А, может, и не дня, а до скончания моих дней, я пока не прощупала всю степень моего удручающего положения.

– Не крутись! – шепотом рявкнула на Виталю. Чтобы не вертелся и не привлекал ко мне внимания нашего зава, энергично вещающего за кафедрой в центре конференц-зала.

Я и так сидела как на гвоздях. Нервно ерзая по стулу и шугаясь каждого произнесенного Зайцевым слова. Лицо боялась поднять, не то, что посмотреть ему в глаза.  Вряд ли я теперь когда-нибудь смогу это сделать.

Стыд пал на мою похмельную голову и методично пожирал меня со вчерашнего дня, когда я проснулась с диким сушняком и ощущением, будто по мне проехался бульдозер. Дважды.

Вчерашний день я провела в разборках с собою. Победа оказалась не в мою пользу. Срам, позор взяли надо мною верх.

Как вспомню, что я учудила в караоке, так вздрогну.

Кошмар.

– А че такое? – не унимался Сосновский. – Тебе плохо стало, что ль?

Привязался же!

– Ты уверен, что сейчас самое время это обсуждать? – я сделала грозный вид и кивнула на Ивана Романовича, который лазерной указкой водил по доске. – Нам с тобой сейчас влетит.

Но вообще – да! Мне стало плохо. Там, в туалетной кабинке, мне уже стало плохо! Когда сидела с широко разведенными ногами на столешнице, а между моих бедер тусовался наш зав. А когда его губы захватили мои, я думала, что сошла с ума. Или поймала галлюцинацию по-пьяне. Потому что… Потому что Иван Романович Зайцев, человек, который меня терпеть не мог и которого избегать я старалась тоже, меня целовал! Меня! Волкову Алену!

Это не галлюцинации! Я прекрасно все помнила. Его пронырливый язык и вкус виски на нем. Его запах – мужской и будоражащий.

Мне стало страшно! Страшно, что еще чуть-чуть и я бы…я бы сдалась! Я сдалась его губам, наглым руками, не сомневаюсь, сдалась бы тому, что было каменным в его джинсах! Боже,