Хочу от вас ребенка - Ана Сакру

Лучше, чем спросить прямо в лоб, я не придумала:

– Лиля… э-э… – девушка повернула ко мне голову, – наше отделение ломает голову, – начала беспечно, спихнув распираемый интерес на коллег, – Иван Романович… он… мы понятия не имеем, откуда его к нам перевели. Кто он и…

– Иван Романович? – задумчиво переспросила Лиля.

– Зайцев, – уточнила я и нахмурилась. Может, мне показалось, что я видела их вместе? Нетрезвый мозг еще и не такие картинки может подкинуть.

– А-а, Ванька, что ли? – радостно вспыхнула девушка.

Ванька… ну да. Он такой же Ванька, как я канцлер Германии.

Такое собственническое обращение мог позволить себе только близкий человек. Это, отчего-то, неприятно царапнуло в груди.

– Ой, я так рада была его встретить в медцентре! – тем временем возбужденно щебетала Лиля. – Представляешь, на лестнице случайно пересеклись! Мир-то, оказывается, как тесен! Я еще не успела толком ни с кем познакомиться, а тут Ваня…

Ваня… Никакой он ни Ваня! Иван Романыч он!

– Вы знакомы, да?

– Еще бы! – усмехнулась Лиля. – Учились вместе в Новосибе. И вот, встретились спустя столько лет в Москве! Удивительно, правда?

Правда…

В Новосибе… это в Новосибирске? Зайцев оттуда?

– Угу, – пробормотала в ответ. – А к нам его какими судьбами?

– Ванька рассказывал, что его Гуляев перетянул. Ой, не знаю, что уж наш главный ему пообещал, ведь за Иваном многие охотятся, – горделиво сообщила девушка.

В смысле – многие охотятся? У меня конкуренты? Сейчас главный охотник  – это я, остальные пусть расходятся!

– Почему за ним охотятся? – на всякий случай уточнила, раз уж Лиля была такой разговорчивой.

– Так он первоклассный хирург! Мы еще когда учились, он уже такое творил! Его многие хотят заполучить в команду.

Конкретно в это я поверить могла, Лиля лишь подтвердила общеизвестное.

– Вам очень повезло с ним, – девушка по-дружески коснулась моего плеча.

Повезло? Да он сатрап невыносимый… этот Заяц!

– Он За-а-я! – весело отозвалась моя собеседница.

Боже, я что сказала про Зайца вслух?

– Милый и пушистый! – навешивала на самодура почестей. – Да он первый красавец и умник у нас в меде был! Девчонки за ним косяками бегали.

– А он? – неожиданно для себя уточнила и прикусила язык.

– По Стругацким – «и пусть никто не уйдет обиженным!», – расхохоталась Лиля.

Понятно. Бабник, одним словом.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Ну сейчас… за ним тоже табунами бегают?

– Может, и бегают, – она пожала плечами. – Но для Ивана существует единственная любимая женщина, и ей он будет верен до конца своих дней.

Меня пригвоздило к полу. Обнародованная информация мигом разбила мои и без того хрупкие надежды на его привлекательные хромосомы.

Любимая женщина… Это конец, Волкова. Здесь точно без шансов. Тягаться с любимой женщиной тебе не по силам.

– Он женат, да? – кажется, мой голос прозвучал отчаянно тонко.

– Да… – подтвердила Лиля, – на профессии. Основательно и безнадежно. Ничего и никого не видит кроме медицины. Эх, такой мужик классный пропадает…– удрученно покачала головой девушка, которая в одно мгновение стала «подругой».  Боже, я готова была ее расцеловать!

Конечно, нельзя пропадать такому генофонду! Ответственность за его генофонд я готова взять на себя! Во благо человечества!

Я воспрянула духом, мысленно поблагодарила Лилю за предоставленную информацию и, поболтав с ней еще с минуту ни о чем, решительно настроилась «брать».

Когда я вернулась за столик, наша компания разбилась на кучки. Коллеги вели беседы между собой, кто-то вообще испарился, кто-то подпевал орущему в микрофон, и только Зайцев сидел в одиночестве. Откинувшись на спинку дивана, он смотрел в экран телефона, широко разведя колени в стороны.

Я плюхнулась на свое место, которое оставалось свободным, схватила со стола пузатый бокал с янтарной жидкостью и быстро опрокинула в себя. Может, эта порция алкоголя и была уже совершенно лишней, но мне сейчас было очень – очень надо!

«На случай важных переговоров», – по заветам Пельц.

Закрыв глаза, шумно выдохнула и, не оставляя себе пути к отступлению, твердо шепнула у самого заячьего уха:

– Иван Романыч, а в вашем роду шизофреники были?

Глава 14

Иван

Я подавился застрявшим в горле глотком виски и закашлялся. Палец над экраном телефона замер.

Меня зовут Иван Романович Зайцев, мне тридцать семь. Не то, чтобы я дохрена повидал за свою среднестатистическую жизнь, но женщины частенько прибегали к изощренным уловкам, мечтая обратить на себя мое внимание. Но… твою мать, жизнь меня к такому не готовила!

Рядом сидящая женщина сведет меня с ума. Ставлю тысячу баксов. Ее привлекательный рот, который иногда функционирует отдельно от ее мозга, сведет меня с ума тоже.

Каким образом в милой головке этой женщины рождается подобное дерьмо?

Я поставил стакан на стол, туда же отправил телефон экраном вниз и медленно повернул голову в сторону пьяненькой Феечки, которая для непьющей выглядела даже слишком пьющей. Она врезалась в меня плывущим взглядом в бесплодной попытке его сфокусировать, и всерьез ждала от меня ответа. Мне потребовалось мысленно приподнять отвисшую челюсть несмотря на то, что мой профессиональный покерфейс работал исправно.

– Намекаете, что у меня проблемы с головой? – уточнил, душа в себе рвущийся наружу смешок.

Я знал, что она меня не переваривает. Собственно, я этого и добивался, когда почувствовал, что мой внезапно вспыхнувший интерес к этой женщине стал выходить за рамки рабочих.

«Никаких интрижек на новом рабочем месте!» – с такой мыслью я ехал сюда, в столицу, из Новосибирска.

Я чувствовал, как она посылает в меня триллионы невидимых ядовитых стрел, когда нарочно к ней цеплялся. Не беспочвенно, конечно. Алена Алексеевна еще та Феечка. Как она прозвища умеет феячить, я не понаслышке знаю. И кости перемыть за чашкой чая тоже в ее репертуаре. Язычок у нее коварный. Который ей следовало бы вовремя прикусывать, но его длина, вероятно, мешала. Кусается Феечка сексуально. Выпады мои не сглатывает, отвечает воинственно, тем не менее я и подумать не мог, что она решится в лицо бросить мне все, что накипело.

Но так даже интереснее. Пусть выскажется человек, не пропадать же вечеру.

Словив в крови бурлящий адреналин, я развернулся к ней всем корпусом, давая понять, что готов слушать ее претензии, но в ответ эта малахольная открестилась:

– Нет, что вы! – захлопала пушистыми ресницами, уставившись на меня кристально честными (кто ж поверит), затуманенными алкоголем глазами. Выглядело весьма забавно с учетом того, что на ее лице было выгравировано обратное.

Она была вся чертовски странная и забавная.