Стальная Вера - Лина Шуринова

Ой, чего сейчас будет…

Пацан складывает пальцы пистолетиком и «стреляет» в мою сторону. Одна из звёзд послушно срывается с места — несётся ко мне, на ходу расширяясь.

Мать твою, вот это магия!

Благо, вспоминаю школьные годы чудесные и «вышибалы» до кровавых соплей. Кто ж знал, что мне эти навыки на старости лет пригодятся!

Отпрыгиваю в сторону — прямо в последний момент! — и со всей дури врезаюсь в невидимую стену. Звезда сверкающей лужей бессильно растекается по покрытию, точно там, где я только что стояла.

— Что, не приходилось ещё сражаться на магическом ринге? — синеволосый с любопытством исследователя наблюдает, как я, шипя, растираю отбитое плечо. — Барьер не исчезнет, пока кто-то из нас не победит. Или не станет неспособен сражаться.

Это что же надо сделать с человеком, чтобы он стал неспособен?!

«Сильно бить не буду», ага. Малолетнее брехло.

Будто читая мои мысли, синеволосый «стреляет» снова. Но теперь-то я настороже! Выскакиваю из зоны поражения чуть ли не раньше, чем звезда начинает движение.

Магический снаряд ударяется о невидимый барьер — и разваливается на несколько звёзд поменьше. Которые рикошетят точно ко мне.

Да что ж ты делаешь, гад такой!

В первый раз испытываю к Бажене подобие благодарности. Если бы я тут бегала в платье княжеской дочери, уже сто лет назад навернулась бы! Хотя и в том, что есть, тоже неудобно.

— Сдавайся, — угорает вредный пацан, глядя, как я уворачиваюсь от его атак. — Не стоило связываться с лучшим учеником академии.

— Лучший? Ха! — рядом со мной шёпается последняя звёздочка, которой так и не довелось достигнуть цели, и я останавливаюсь, чтобы показать противнику шиш. — Мазила!

Ухмылка синеволосого чуть блекнет.

— Посмотрим, как ты запоёшь минут через десять, — выговаривает он угрожающе.

И запускает в меня оставшиеся звёздочки.

Ну, была ни была!

Худо-бедно прикидываю траекторию — и закрываю чёрным туманом всю площадку. Теперь можно рассчитывать только на скорость и удачу.

Всё или ничего.

Несусь сломя голову в кромешной тьме. Рядом свистят проносящиеся звёзды.

Натыкаюсь на что-то. И толкаю изо всех сил!

А затем рассеиваю туман.

Надо же, получилось.

Синеволосый лежит, ухмыляясь во все тридцать два, будто это не я победила, а он. И не делает ни единой попытки подняться.

— Сдавайся, — выдыхаю, наклоняясь над противником. — Не стоило связываться с той, кому терять нечего.

Тот продолжает улыбаться. Всё-таки странный он на всю голову. Подростковый возраст, иначе не скажешь.

— Не-а, — он раскидывает руки в стороны. — Не сдамся. Давай лучше ты меня сейчас по-быстренькому прикончишь, а? Исполнишь. так сказать, мечту моей мятежной юности.

Ишь ты, шутник какой. Вообще-то дети о таком даже думать не должны.

— Как скажешь.

Тяну руки к поверженному — и прописываю ему смачный щелбан!

Парнишка возмущённо вопит, зажимая лоб и явно раздумав помирать.

Перед моими глазами появляется долгожданная надпись «Победа». От радости позабыв обо всём, поворачиваюсь к Ярику. И вижу рядом с ним высокого худощавого мужчину в круглых очках.

— Надо же, — бесцветным тоном произносит он. — Что за бездарное представление я только что увидел… Ничего не хочешь объяснить наставнику, Марк?

Синеволосый резко замолкает и приподнимается на локтях, чтобы полюбоваться новым действующим лицом. И тут же физиономия моего бывшего противника расплывается ещё сильнее — хотя куда уж.

— Я сделал так ради процветания твоей академии? — то ли спрашивает, то ли утверждает он, слегка подумав.

— Точно? — прищуривается очкарик. — Разве не ради того, чтобы устроить балаган из официального мероприятия?

Теперь синеволосый садится и разводит руками:

— Одно другому не мешает. Эти дуболомы чуть весь набор тебе не запороли. А я не позволил. Молодец же, ну?

Его собеседник снимает очки и массирует переносицу, будто у него страшно болит голова. Соскучившийся за время спарринга синешёрстный лемур, пользуясь случаем, планирует хозяину на голову.

— А что я хотел… — бормочет очкарик. — Хаос как он есть… Опять разбираться с газетчиками…

Вот только наблюдать за тонкими взаимоотношениями наставника и ученика мне недосуг.

— Скажите, уважаемый, — мой голос звонко разносится по всему помещению. Хорошо, что у местной Веры он такой же громкий, как был у меня в прошлой жизни. — Могу ли я прямо сейчас повидаться с ректором?

На самом деле я почти уверена, что этот немолодой мужчина ректор и есть. Ну а кто ещё, скажите на милость, обладает властью посадить председателем приёмной комиссии шебутного подростка? Да и прочие члены этого славного академического подразделения прижухли, как мыши под веником.

В смысле, подчинённые перед начальством.

— Ректор Дмитровской магической академии Юсупов Леонтий Вадимович к вашим услугам, — подтверждает мои соображения мужчина. — Слушаю вас.

— Ог… Иванова Вера Павловна, — представляюсь и я. Надеюсь, оговорки в начале никто не заметил. — Прежде чем отсюда уйти, хочу донести до вашего внимания пару замечаний.

Ректор кивает, поощряя меня продолжать.

— Во сколько должны были начаться вступительные испытания? — обращаюсь к притихшим зрителям.

— В девять! — раздаётся нестройный хор.

— Слышали? — возвращаю внимание ректору. — Сейчас время к обеду. И мы с братом были первыми в очереди. А этим людям, — обвожу рукой ряды абитуриентов, — ещё сидеть и сидеть. Без воды, еды и с неясными перспективами. При том, что многим здесь не больше тринадцати лет.

Поступающие согласно шумят. Юсупов слегка хмурится, будто подобные соображения никогда не приходили ему в голову. О правах ребёнка в этом мире не слышали что ли?

— Второе, — перекрываю шум, и он, как по мановению волшебной палочки, тут же стихает. — На вашем месте я бы озаботилась корпоративной культурой. Ваши сотрудники банально не умеют себя вести, причём все — от охранника до председателя приёмной комиссии.

— Таков уж путь, — мигом отзывается синеволосый. Он успел покинуть площадку, встать рядом со мной и теперь внимательно прислушивается к тому, что я вещаю.

Ректор досадливо морщится, будто ему наступили на больную мозоль. Вот на эту тему он явно задумывался, причём не раз. Ничего, может, с моей подачи хоть что-нибудь сделает.

Спросите, с чего я всё это вещаю? Так из чувства справедливости же!

Мы-то с Яриком сейчас уйдём, а этим бедолагам тут ещё учиться и учиться.

Это у меня ещё с прошлой жизни пошло: никого без честной обратной связи не оставлю. Ох, и неприятным