Стальная Вера - Лина Шуринова
Что, видел, как я его зверушку за шкирку ухватила? Подумаешь. Нечего на людей бросаться.
Комиссия начинает тихо переговариваться, судя по виду — о чём-то спорят. Наглый малолетка сидит, развалясь, в председательском кресле, и даже не думает принимать участие в обсуждении.
Зато его ручной примат спрыгивает на стол и принимается корчить рожи и весело скакать, вызывая смех у невольных зрителей.
Пока суть да дело, мы с братом отыскиваем с краю свободные места. Судя по всему, ждать нам своей очереди до самого вечера. А ведь у нас с собой даже еды нет.
Наконец члены приёмной комиссии приходят к соглашению и тот самый, кто грозил синеволосому наказанием, громко прокашливается. Он немолодой, сухощавый, смотрит надменно, будто ему принадлежит вся академия.
По всему видно — секретарь. Или ещё какой мелкий чиновник.
По-настоящему важным людям не надо делать вид, что они главные. Это и так заметно невооружённым глазом.
— Приступим, пожалуй, — будто через губу переплёвывает мужик. — Выходите в порядке прибытия на место проведения испытания. Прошу воздержаться от попыток нарушить очередь. Когда она будет ваша, рядом с вами зажжется зеленая искра. В случае нарушения порядка мы вправе выдворить вас и отказать в праве…
— Ой, хватит, — синеволосый малолетка звучно хлопает раскрытой ладонью по гладкой поверхности полусферы. — Каждый раз одно и то же. У меня другое предложение.
Члены комиссии тревожно переглядываются. У меня по хребту почему-то пробегает холодок.
— Давайте начнём с кое-чего интересного, — улыбается синеволосый. — А дальше можно и по порядку, мне всё равно.
— И с чего же вы предлагаете начать, Марк Велимирович? — изо всех сил пытается не кривиться чиновник. — Хочу незамедлительно напомнить, что нарушение протокола…
Синеволосый раздражённо отмахивается и член комиссии послушно замолкает.
— Предлагаю начать с них, — улыбаясь, тычет пальчиком малолетний председатель. Ещё и кивает, указывая направление, — для верности.
Всё внимание снова приковывается к нам. Ну да, ну да, кто бы сомневался. С другой стороны, раньше сядем — раньше выйдем. Можно сказать, повезло.
Чиновник-секретарь тяжело вздыхает:
— Если будет так, вы обещаете в дальнейшем не нарушать процедуру?
Синеволосый рассеянно кивает, а по рядам абитуриентов проносится недовольный шёпот. И слово «родственница» там одно из немногих приличных.
Ещё бы! Люди тут уже сто лет заседают, а начинать решили с тех, кто пришёл последними. Несправедливо, да. Но если кто-то считает, что мы с братом откажемся, они глубоко ошибаются.
Удача — тоже талант, знаете ли.
— Не волнуйся, — шепчу смутившемуся Ярославу. — Они ругаются, потому что хотят оказаться на нашем месте. Но мы им не уступим.
Ярик подбоченивается и вполне спокойно выходит следом за мной к столу.
— Вдвоём? — с сомнением уточняет дотошный дядька.
— Да! — звонко отвечает брат, пока я не успеваю даже рот раскрыть.
Дядька хмыкает и снова переглядывается с коллегами. Но никак не комментирует, просто спрашивает:
— Как вас зовут?
— Ярослав и Вера, — отвечает брат.
— Ивановы, — подсказываю я.
Ничего записывать никто даже не пытается, из чего я делаю вывод, что протокол ведётся как-то по-другому.
— Приступайте, — разрешает чиновник. — Просто положите на сферу раскрытые руки ладонями вниз.
И это всё? Да уж, это вам не сочинение на свободную тему писать.
Первым к полусфере подходит Ярослав. Стол высокий, ему приходится вставать на носочки, чтобы дотянуться.
— Ему точно тринадцать? — спрашивает кто-то из комиссии.
Но тут Ярослав наконец дотягивается.
Из верхней точки сферы ударяет луч, который тут же раскрывается веером, распадаясь на четыре разных цвета: фиолетовый, жёлтый, зелёный и серый.
Члены комиссии роняют челюсти, даже синеволосый председатель приподнимает брови. Народ на скамейках шумит, обсуждая увиденное. А я вспоминаю о том, что цвета обозначают разные виды магии. Получается, у Ярослава есть способности ко всем четырём?
— Вы приняты, — выдавливает дядька. — Сейчас помощник…
— Я подожду сестрицу! — непреклонно возражает Ярослав. Он всем своим видом показывает, что не сдвинется с места, пока не решится этот вопрос.
Мужик не спорит, жестом приглашая меня к полусфере.
Сердце предательски ёкает: вдруг никаких способностей у меня нету?
Осторожно укладываю руки, куда сказано. Вверх ударяет точно такой же луч, как у Ярика, но когда раскрывается, цвет оказывается один. Густо-фиолетовый, почти чёрный.
Есть, есть у меня магия! Будем учиться с братом вместе!
А потом вернёмся в поместье Огарёвых, и…
— Магия тьмы, — поджимает губы секретарь. — Максимальный потенциал. Я походатайствую, чтобы девушку направили в хорошее учебное заведение. Например, за Уралом есть очень хорошая академия…
Я прямо-таки слышу, как трескаются все мои наивные ожидания и надежды.
— Какой, нахрен, «за Уралом»? — рычу раньше, чем получается сформулировать вежливо. — У тебя совесть есть, дядя?! Или дома оставил? Вместе с головой, да?
Синеволосый покатывается со смеху, постукивая ладонью по столешнице от избытка чувств. Лемур карикатурно повторяет его движения.
Но мне по барабану, пусть они всей приёмной комиссией в полном составе хоть вприсядку пляшут.
Ни за что не позволю разлучить нас с Яриком!
— Давайте только без истерик, барышня, — закатывает глаза чинуша. — Не хотите учиться — пожалуйте на выход. Двери открыты.
Не видели вы моей истерики, ой, не видели… Но сейчас и вправду лучше взять себя в руки.
— Я хочу учиться! Но настолько далëкий переезд я пока не рассматриваю, — заявляю максимально деловым тоном, на который способна.
Чиновник ненадолго задумывается, явно прикидывая что-то в уме.
— Так и быть, — вздыхает, словно отрывая от сердца нечто ценное. — Попробуем направить вас в Санкт-Петербург, но там, кажется, группы уже укомплектованы…
Я по второму кругу начинаю закипать. Он издевается что ли?!
— Я никуда не поеду! — грохаю кулаком по столешнице так, что члены комиссии вздрагивают. — И учиться буду именно здесь!
Чиновник страдальчески закатывает глаза:
— Нет.
— Причины?
— Да ты посмотри на себя, девочка, — отвечает за коллегу круглый лысый коротышка. — Ты же умрëшь тут.
Прищуриваюсь:
— С чего бы?
Он машет пухлой ладошкой:
— Ясно, с чего! У нас ведь не просто академия. А одна из лучших в стране.
— Студенты тут учатся, а не крестиком вышивают, — поддакивает один из до сих пор молчавших членов комиссии.
— И не борщи
