Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Нет. Но были, – сказал Хродир, – я сам об этом до вчерашнего вечера не знал. Оказывается, имя Ремул – это не только имя, но и то, что было когда-то названием племени. А потом превратилось в часть имени. Если бы у меня было ферранское имя, меня бы полностью звали не Хродир Хельвиксон, а Хродир Воперн.

– И? – не понял Хартан, – ты радуешься... чему?

– Смотри, – качнул головой Хродир, – почему ферраны сильны? Потому что их племена забыли о том, что они – племена, зато хорошо знают, что они все – ферраны. Они просто когда-то... смешались, стали одним большим племенем, народом. Названия племен у них сохранились только как часть имени. Так вот, если дети сарпесков, вопернов и рафаров женятся друг на друге – то мы станем так же сильны, как ферраны. Понимаешь, о чем я? Они не будут сарпесками, вопернами и рафарами. Они будут чем-то другим. Больше. Сильнее.

Хартан поморщился и мотнул головой:

– Ты, дружище Хродир, вчера на пиру не переусердствовал ли? – спросил тарутенарикс, – а то думы у тебя странные. Забыть о своем племени, надо же... Я тебе напомню, мы только что победили чужое племя своими племенами. Племя против племени, понимаешь? Так сами Боги устроили, и не тебе...

– А как же ферраны? – пожал плечами, перебивая, Хродир, – я же тебе говорю – они тоже, оказывается, были разными племенами, пока не стали теми, кто они сейчас.

– Так то ферраны, – возразил Хартан, – у них Таво нет, вместо него всякие кодексы и лексы. Нам их просто не понять. Вон сколько у меня Арп Ларций гостит – и то я его не всегда понимаю, особенно когда он начинает свои речи о народах и племенах. Серьезно, Хродир, оставь Богам их дела и давай обсудим наши настоящие дела.

Хродир задумчиво кивнул.

– А это не настоящие дела? – спросил Хродир, – это твой Тарутенхем теперь со всех сторон окружен землями друзей, мирных скардагов, Лимесом и Тараром, который как преграда крепче Лимеса. А вот мои земли на западе открыты для набегов. И не просто мои земли – а Сарпесхем, а ведь я, как уже говорил – в первую голову сарпескарикс. Сами сарпески сейчас свои земли защитить не способны, их придется защищать общими силами – то есть вопернами и рафарами.

– Твои сарпески знали, на что шли, – поджал губы Хартан, – добыча-то вышла немалая.

– Это точно, – губы Хродира чуть тронула усмешка, – в одних только кладовых, что в подземье Гротхуса, добычи столько, сколько разве из похода на саму Ферру...

– Тссс, – Хартан прижал палец к губам, – Хродир, ты про Ферру даже в шутку так никогда не говори. Даже когда мы вдвоем. Тут, знаешь, и у стен уши есть. А то даже не Серпулу, а кому-нибудь из его преторов будешь объяснять, что всего лишь пошутил. Это в лучшем случае. В худшем – легату, чей легион пришлют покарать варвара, допустившего мысль о походе на Ферру.

Хродир украдкой обернулся по сторонам.

– Понял тебя, – сказал он, – ни слова против наших друзей. Даже в шутку.

Хартан многозначительно кивнул.

– И нашу добычу надо будет поделить, – сказал он, – как делить будем?

– Как и договорились перед штурмом? – спросил Хродир, – три четверти добычи в товаре и золоте твои, все земли, что каждый из нас взял – его, а Теронгхафен пополам?

Хартан покачал головой.

– Друг Хродир, – тарутенарикс переложил травинку из одного уголка губ в другой, – пополам хорошо делится только то, что можно посчитать. Мы можем посчитать товары, что награбили теронги, можем посчитать золото по весу, можем посчитать камни-самоцветы, можем тех теронгов, что в плен взяли, даже трофейные корабли можем посчитать – но как быть с главной добычей?

– Это какой? – удивился Хродир, – какую добычу ты называешь главной? Нашу боевую славу?

Хартан едва не прыснул от смеха, но сумел себя сдержать, хотя травинка из губ у него выпала.

– Нашу славу, Хродир, будем делить не мы, – сказал он, – а наши воины и те аэды, что будут воспевать наши деяния. Нет, друг мой. Главная добыча нашего похода – это земля теронгов, Теронгенланд. Если всё остальное мы можем просто поделить по четвертям, то и Теронгенланд ты предлагаешь разделить так же? Что ж, я не против – тогда забирай себе западную половину, что примыкает к твоим землям, а я возьму восточную, что примыкает к Тарару. Идёт?

– Не идёт, – покачал головой Хродир, – я хочу половину Теронгхафена. И готов отдать тебе за это часть иной добычи.

– Вот, – улыбнулся Хартан, – что ж, видишь? Я же говорю – нам надо заняться дележом добычи. Ровно пополам уже не выходит, но мы сейчас вместе попробуем сделать так, чтобы никто из нас не остался в накладе и обиде.

Хродир согласно покивал – мол, давай начнем.

– Зачем тебе половина Теронгхафена? – спросил Хартан, – ты же уже взял себе Теронгхусен, на который я не претендую.

– Я буду с тобой честен, – ответил Хродир, – мне нужен выход к быстрым торговым путям. Тарар – как раз такой путь. Без таких торговых путей мне придется свои товары отдавать в ферранских каструлах на Лимесе по той цене, что назовут ферраны, а хотелось бы продавать их по той, что интересна мне и моим купцам. Единственный путь для этого – торговать не через Лимес, а по Тарару.

– Ух ты, – Хартан восхищенно мотнул головой, – неужто в тебе, наконец, взрослый муж проснулся? Ты ж вроде говорил, что риксу пристал меч, а не весы. Или это не ты говорил?

– Я, – признался Хродир, – но это было до того, как я понял речи Хальнара и купца Ульнара, которого ты мне подарил в Марегенбурге.

– То есть ты, наконец, понял, что риксрат держится на двух ногах? – улыбнулся Хартан, – меч воина и весы купца? Хорошо. Я рад, что теперь ты рассуждаешь, как зрелый рикс, понимающий, что нужно его людям. Славу, что дает меч, кушать не станешь, сыт ей не будешь. Добычу еще продать надо, чтобы...

– Да понимаю я это! – перебил Хродир,