Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– То есть сейчас Стригульд в этом подземелье? – спросил Хродир.

– Не знаю, – пожал печами Ордвик, – он точно спустился туда. Но, говорят, что у этого подземелья есть несколько выходов. Я слышал, что один из них даже находится на роданском берегу...

– Ты сам был в этом подземелье?

– Нет, – Ордвика, казалось, передёрнуло от страха, – нет, рикс. Я не так отважен, чтобы спускаться туда.

Хродир зло взрыкнул.

– Так, – рикс обернулся к своим воинам, – Красные, два десятка дружины и Востен – со мной. Этого – он ткнул пальцем в грудь Ордвика – стеречь. Если мы не покажемся через час, всех теронгов, что в этом Гротхусе – под клинок.

Рикс обвел взглядом теронгов, ожидая, что богато одетые мужи начнут возмущаться таким попранием Таво, а женщины – рыдать и сыпать проклятьями, но этого не произошло. Это могло означать одно из двух: либо собравшиеся здесь теронги, включая женщин и детей, очень хорошо владели собой, либо никакой ловушки для отправившегося вслед за Стригульдом не было – потому и бояться теронгам было нечего, ибо Хродиру ничего не угрожало.

Хродир откинул тяжелую крышку сундука. Дна у того не было. Зато была лестница, ведущая вниз, во тьму.

– Факел, – сказал Хродир, – Красные Сыны – вперед, затем – мы с Востеном, затем – дружинники.

В подземелье было прохладно и сыро. Проходы оказались узкими, но высокими. Стены и потолок были укреплены деревянными балками и обшиты досками, так что обрушений можно было не бояться.

Хродир полагал, что здесь может быть что-то вроде лабиринта, целой системы ходов и развилок. Однако проход был всего один – все боковые ответвления оказались лишь небольшими каморками, забитыми старыми сундуками. Видимо, именно здесь пиратские риксы, включая Стригульда, складывали свое добро, уберегая его от посторонних глаз.

– Так и рождаются легенды о бездонных сундуках, – усмехнулся Востен, – сколько в этот сундук не клади, а он всё не заполняется.

– Потом обязательно посмотрим, что тут сложено, – сказал Хродир, – мне кажется, тут добра столько, сколько даже предки никогда в походах не брали. Но сейчас – Стригульд.

Вскоре тоннель пошел с заметным уклоном вверх, а затем и закончился тупиком, откуда вверх вела лестница. Судя по следам в пыли, по этой лестнице кто-то совсем недавно поднимался. Сверху бил луч света – там явно был выход наружу.

Первыми по лестнице стали подниматься Красные – не только потому, что они шли впереди по проходу, но и чтобы расчистить путь остальному отряду, если это понадобится. И, как оказалось, не зря.

Едва голова поднимающегося первым Красного – а им был сам Торстан – показалась наружу, как к его шее справа устремился меч. Хороший, дорогой меч – хаттушской работы с невероятно острой заточкой и утяжеленным к острию клинком. Теронгский воин, что направил этот клинок, стоял перед тайным выходом так, что поднимающийся по лестнице человек оказывался к нему спиной и не мог его увидеть. Клинок, вне всяких сомнений, нанес бы Торстану смертельную рану, рассек бы шею до позвоночника или вообще срубил бы голову – тогда тело Торстана рухнуло бы вниз, сбивая своей массой всех, кто поднимался за ним по лестнице.

Но Торстан был сейчас Красным Сыном. Он сделал то, что простой человек никогда бы не смог: невероятно быстрым движением вскинул правую руку – и поймал приближающееся лезвие, намертво зажав его между большим пальцем и ладонью. Остро отточенная кромка даже не коснулась его кожи.

Теронг попытался вырвать клинок из такого захвата – казалось бы, заведомо слабого; однако рука Красного Сына зажала лезвие не хуже кузнечных клещей. И с силой кузнечных клещей он провернул клинок, вырвав его из руки теронга и отбросив в сторону; сам теронгский воин с вскриком боли схватился за вывихнутую кисть и, пятясь и шипя сквозь зубы, отошел на шаг назад. Единым слитным движением, словно ловкий хищник, Торстан выбрался из дыры, выхватил свой клинок – и насадил на него врага, словно жука на иголку.

Еще через минуту на свет солнца выбрался весь отряд, включая Хродира и Востена.

– Где мы? – нахмурился, оглядываясь, Хродир.

Стен города видно не было – вокруг был лес с густым кустарниковым подлеском. Зато хорошо слышались два разных, но понятных шума – шум близкой реки, перекатывающей камни в своем бурном потоке, и шум затихающей битвы, где победные крики раздавались уже громче и сильнее, чем лязг и треск оружия. Даже отсюда, из-за стены густого леса, Хродир слышал «Славься, Сегвар! Славься, Хродир!», и сердце его наполнялось... нет, не радостью. Ликованием. Триумф. Только это ферранское слово, знакомое ему по рассказам Ремула, могло точно выразить то, что чувствовал сейчас рикс.

– Куда мог пойти Стригульд? – спросил кто-то из дружинников.

– К реке, скорее всего, – сказал услышавший его Востен, – если бы я был Речным Змеем, один из моих отнорков точно вёл бы к реке.

Отряд пошел на близкий, громкий шум Тарара. Миновав всего пару перелесков, воины оказались на обрыве, под которым уже текла река. Стригульда увидели сразу – тот стоял шагах в двухстах выше по течению, на высоком мысу. С ним было не больше десятка дружинников.

Что теронгарикс делал на мысу – было абсолютно неясно. Он просто стоял и смотрел вниз, на ревущие воды Тарара. Убегать ни он, ни его спутники, не собирались – наоборот, увидев отряд Хродира, теронги демонстративно изготовились к бою.

Хродир вместе с Красными вышел к мысу, на котором стоял Стригульд. Теперь отступать теронгариксу было некуда – с трех сторон обрыв и вода, с четвертой – отряд врага. Хродир был удивлен, когда увидел, что на Стригульде нет кольчуги – только герулка поверх блузы, да широкий боевой пояс с мечом и ножом.

– Стригульд! – Хродир вышел вперед, встав перед шеренгой Красных – те даже не стали строиться шельдваллой, чтобы не мешать друг другу в тесноте, – просто сдайся! Ты уже проиграл, а убивать тебя я не хочу!

– Сдаться? – ухмыльнулся теронгарикс, – нет уж. Сдамся – значит, признаю твою победу. А это я делать не намерен.

– Ты хочешь поспорить с самим Сегваром? – фыркнул Хродир, – победа моя, Стригульд. Всё, что у тебя осталось –