Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Стригульд покачал головой и достал меч. Голубой булат льдисто блеснул в солнечном луче.

– Нравится? – спросил теронгарикс, – хочешь, наверное, его как добычу?

Хродир усмехнулся.

– Добыча славная, – сказал он, – врать не буду. Хочу.

– Я бы с радостью дал его тебе, – сказал Стригульд, – и не просто дал, но всадил бы в кишки. Но я понимаю, что твои Красные просто не дадут этого сделать. Поэтому...

Стригульд замолчал и отвернулся от Хродира. Закинув щит на ремне за спину, он аккуратно положил клинок на левую ладонь, осторожно и бережно погладил его большим пальцем, будто ручного зверька...

И, широко, из-за спины, размахнувшись – швырнул меч с обрыва. Далеко, до самой стремнины. Клинок морозной искрой сверкнул над мутными водами реки – и упал в них, тут же исчезнув из виду.

– Ну ты жадный, – помотал головой Хродир, а затем подал Красным знак – направил свой меч вперед.

На то, чтобы расправиться с последним десятком дружины теронгов, у Красных ушло несколько ударов сердца.

Однако до Стригульда добежать Сыны Сегвара не успели.

– Не будет тебе полной победы! – выкрикнул теронгарикс, разбежался – и нырнул вниз, вслед за клинком.

Хродир и Востен острожно подошли к кромке обрыва. Поток уже унес одетую в герулку фигуру довольно далеко, но и сейчас было видно, что эта фигура не гребет руками, а отдалась на волю вечно гремящего донными камнями Тарара.

– Победа, рикс, – сказал Востен.

Хродир покачал головой.

– Я победил теронгов, но не теронгарикса, – вздохнул он, – слишком... слишком достойный враг. Ушел непобежденным...

Эпилог

Отгремел, отгрохотал звоном мечей о кольчуги, треском щитов и треском копейных древков, криками раненых и стоном гибнущих, бой за Теронгхафен.

Отшумел победный пир – стихли радостные вопли под сводами Гротхуса Теронгхафена и неба над гаванью теронгов, смолкли песни аэдов под таветскую лиру и позаимствованные у ферранов барабаны, улеглись спать после боя и пира уставшие, обессиленные дружинники, ополченцы, денариксы и худрариксы, риксы и их родичи, ферранские друзья и союзники.

А уже на следующее утро Гротхус был пуст. Лишь двое остались там, остальных же попросили выйти на улицу и заперли дверь изнутри. Этими двумя были Хродир и Хартан.

Уже знакомый котел – тот самый, в котором варили кашу после Вопернхусена – теперь стоял на очаге Гротхуса. Каша в нем еще не закипела, поэтому оба рикса, сидящие перед очагом на лавке, могли беседовать спокойно. Хартан заранее припас несколько злаковых стебельков, и сейчас привычно держал один из них в зубах.

– Ты понимаешь, насколько серьезную победу мы одержали? – спросил Хартан, – нам удалось совершить невозможное. Победить одно из сильнейших племен в этой части Таветики. Я не знаю племени сильнее теронгов – разве что мы, тарутены, можем с ними тягаться.

– Понимаю, – кивнул Хродир, – но признай, что без моего участия ты не смог бы одолеть Стригульда, несмотря на всю силу тарутенов. Стригульд вообще оказался... слишком сильным врагом. Я никогда раньше не сталкивался с таким. Курсто и Таргстен – просто дети в сравнении с ним. Мы победили – и слава Сегвару, но не приведи Боги еще раз с таким сойтись.

– Много потерял? – вздохнул Хартан.

– Много, – Хродир опустил взгляд, – меня, когда хотят по титулу поименовать, называют сначала сарпескариксом, а только потом рафариксом и вопернариксом. Так вот, я сейчас сарпескарикс без сарпесской дружины. Почти всё, что от сарпесской дружины у меня было, осталось на холме Теронгхусена. Они остановили удар четырех сотен теронгской дружины, но заплатили за это дорого. Убитых не так много, но раненых... Я теперь понимаю, почему предки никогда не делали то же, что и мы – не шли настоящей, ферранской, войной на другие племена. Какой толк в добыче землей и рабами, если лишаешься дружины? А на такой войне дружины лишишься точно. Из сарпесской дружины у меня осталась только та сотня, с которой Гронтар по южным лесам теронгов прошел, да пару десятков, что я сейчас с собой как охрану держу.

Хартан покивал.

– И что ты намерен делать? – спросил он, – так-то дружины у тебя еще много – воперны и рафары же меньше потеряли?

– Меньше, – поморщился Хродир, – под Теронгхафеном вопернская дружина стояла против теронгского ополчения, там потери небольшие были. Только одна из сотен сильно пострадала – та, по которой вся теронгская дружина ударила. Если бы не Красные и не сарпески, вся сотня бы полегла, но и так... это больше не сотня. А рафары, считай, вообще только вчера хоть какие-то серьезные потери понесли, когда уже в городе бились. Так что дружины у меня еще много, но вот сарпесков мало.

– Что с этим делать будешь? – повторил вопрос Хартан, – пленных теронгов на свою сторону переманивать?

Хродир вздохнул.

– Вообще да, – сказал он, – с сарпесками получилось – теронги не хуже. Воевать умеют, а старого рикса у них больше нет. Попробую переманить к себе.

– Не боишься, что мстить будут? – усмехнулся Хартан.

– После кровной клятвы? – фыркнул Хродир, – нет, не будут. Не боюсь. И знаешь... Я получил еще одну победу, о которой мечтал.

Хартан удивленно поднял бровь – мол, какую еще?

– Я вчера вечером, как пир заканчивался, прошел по лагерю, – начал Хродир, – и слышал разговоры воинов.

– Они славили тебя, и это наполнило радостью твое сердце? – хохотнул Хартан.

Хродир помотал головой.

– И это тоже, – он поморщился, – но не это главное. Главное, что я услышал... Воины из разных племен в моем войске сидели вместе – сарпески, воперны, рафары. Вместе пировали и... Знаешь, о чем они говорили? Они планировали свадьбы своих детей. Сватали дочерей за сыновей товарищей по пиру.

– И что? – не понял Хартан.

– Вот и я тоже не сразу осознал, – усмехнулся Хродир, – а потом, когда Ремулу об этом сказал, он мне пояснил кое-что. То, что по-настоящему наполнило меня радостью.

– Теперь мне уже интересно, – Хартан закусил новую травинку.

Хродир облизнул пересохшие от долгой речи губы.

– Знаешь, какое полное имя у Ремула? – спросил Хродир, и сам же ответил, – Квент Ремул Ареог. А знаешь, из какого он племени?

– Он