Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова
Но сейчас, когда до моей мечты остаётся лишь шаг, мне вдруг стало очень страшно. А если Генка мне не откроет? А если он не один? Я прислушалась — по ту сторону двери абсолютная тишина. А вдруг он уехал?..
Я поднесла руку к двери и тихо постучала. Настолько тихо, что сама не услышала — стук моего сердца заглушил все прочие звуки. Геночка, неужели ты не слышишь, как оно колотится? Впусти меня, пожалуйста. Я прислонила обе ладони к двери, прижалась к ней щекой и всем телом. Тереться о бездушную преграду, за которой находится мой любимый мужчина, оказалось куда волнительнее, чем смотреть на спящего пингвина.
Я постучала ещё и ещё… наверное, так и тёрлась бы у этой двери до самого утра, как озабоченная кошка, но в какой-то момент включился мозг, и я надавила на ручку. А ларчик просто открывался! Хотя, чему удивляться — это же Генка. Оставив дверь незапертой, он совершенно спокойно спит. Повернув на двери замок, я тут же сбросила с себя объёмный махровый халат и осталась в одном пеньюаре. Спасибо за него мамочке.
Генка лежит поперёк кровати, раскинув руки… Совершенно обнаженный и… великолепный!
У меня совсем небогатый сексуальный опыт, а об удовольствии в процессе я могла лишь читать и мечтать. Но сейчас, когда я смотрю на мощное рельефное тело моего гладиатора, во мне закручивается такой вихрь эмоций и ощущений — в груди, в животе, в голове…
Это так пугающе и восхитительно!.. И такое может случиться только рядом с любимым мужчиной.
Любимый, — шепчу ему в губы и, едва касаясь, глажу его тело подрагивающими ладонями.
Я только твоя, — целую сильные плечи и руки.
Всю жизнь бегу за тобой, — скольжу раскрытыми губами о его грудь и живот.
Как же я люблю тебя, мой Генка, — трусь щекой о его бедра… — Здесь ты тоже очень красивый! И очень твёрдый! Очень…
Неожиданно мои плечи сдавило будто тисками, а мой взгляд встретился с серо-голубым и совершенно очумевшим взглядом.
Глава 9 Гена
Твою ж мать! Натаха! Задрать её… по тощей заднице! Голая!
Тряпка, что сейчас на ней болтается и не скрывает ни один прыщ, — не в счёт. Оба прыща колом, дышит, как астматик, в глазах — безумие, в руках…
Твою ж мать! Но из двух зол — это меньшее, потому как лучше синица в руках, чем в каком-нибудь другом укромном месте.
— Натах, ты чего творишь?! Это не твоё… осторожно!.. — я освобождаю своего лысого друга из плена и перехватываю Наташкины тонкие запястья. — Давай-ка сюда свои ручки. Ты заблудилась, что ль?
— Нет, — прошептала она и яростно замотала головой. — Я к тебе пришла.
— А-а… я понял… а зачем?
Её ресницы часто запорхали, а синие глаза мгновенно наполнились слезами.
— Тихо-тихо, маленькая, — я осторожно глажу её по плечам, стараясь смотреть в глаза. — Тебя этот хер, что ль, обидел?
Наташка всхлипнула и перевела растерянный взгляд на мой пах…
— Да не этот! — рычу с досадой. — Смотри на меня… а-а-а… в лицо, в смысле.
Но поздно — крупные капли сорвались из глаз, и прям… Охренеть! В слезах мой член ещё не купался.
— Тебя муж твой обидел? — осторожно встряхиваю Наташку за плечи, а мысленно уже настигаю её супружника и исполняю свой карающий нокаут.
— Нет, — пищит она жалобно и снова поднимает на меня блестящие от слёз глаза. — Я к тебе, Ген… — и, резко подавшись вперёд, бросается мне на шею.
— Ну всё-всё, — я глажу по худенькой вздрагивающей спине. — Давай мы с тобой сейчас оденемся, а потом ты мне все расскажешь. Да?
Но нет — она седлает меня очень опасно, обвивает за шею руками и так сильно прижимается своим горячим телом, и целует лицо, шею… и слезами поливает, и шепчет:
— Я к тебе, Генка… я люблю тебя! Совсем без тебя не могу!..
Да задраться в пассатижи! Запрокинув голову, я мысленно взываю к потолку: «Что делать-то, а?»
— Наташ, — пытаюсь отлепить её от себя. Но куда там — вцепилась, как клещ. — Погоди, Наташ…
— Я же вижу, что ты меня хочешь… я чувствую! — бормочет она и трётся об меня своими самыми провокационными местами.
Ещё бы она не чувствовала, сидя на катапульте — её ж едва не подбрасывает. А я бы и рад что-то изменить, но нижняя голова плохо подчиняется верхней.
— Да это не я хочу, Наташ…
— Что? — слегка отстранившись, она заглядывает мне в глаза и кривит губы. — Не ты? То есть… это всё он — твой непослушный дружок, да?
Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Ахренеть! Поверить не могу, что ты такой мудак.
О как!
— Натах, ты откуда слова такие знаешь?
Но моя наездница не реагирует на вопрос. Синие глаза превращаются в щелочки, ноздри подрагивают, а когти впиваются мне в плечи. И такая она сейчас красивая — у-ух!
— Это особая форма садизма, да? — шипит она мне в лицо. — Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь? Ты же знаешь о моих чувствах! Мог бы хоть подыграть мне, притвориться, что вдруг потерял голову. Или ты ждёшь, что я стану тебя умолять?
Да что за… А-а, сука! Караул! Моя психика не справляется с женской логикой.
— Наташ, да при чём здесь…
— Заткнись! — рявкает мелкая. — А знаешь, Цветаев, мне всё равно. Можешь презирать меня и даже изобразить мученический вид… но прибор-то у тебя работает исправно. Ты ведь, как джентльмен, не сможешь отказать даме, правда?
Наташкины острые коготки соскальзывают с моего плеча, оставляя на коже неприятное жжение, и её рука ныряет вниз, между нашими телами. Но я успеваю перехватить её запястье.
— Да какая ж ты дама, Наташка? — я усмехаюсь. — Ты просто маленькая глупая девочка. Красивая, но пока ещё безмозглая. Даст бог — прибудет когда-нибудь. Решила поиграть в стерву с большим дядей? Ну так Стас тебе в помощь.
И маска циничной стервы мгновенно сползает с хорошенького личика, а глаза снова на мокром месте.
— Геночка, прости! — Наташка снова льнёт к моей груди. — Я такая дура, сама не знаю что творю… но я к нему не вернусь… с тобой хочу… только тебя!.. Всю жизнь! Какой хочешь для тебя стану! Только попробуй… дай нам шанс!..
Ох, Наташка, боюсь, у нас нет с тобой шансов на шанс.
— Я ведь не сдамся, Генка, — грозится она.
— Так, хватит! — рявкаю грозно и одним
