Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Заметил. Именно поэтому ты еще жива.

Оба они – и Молох, и Чистюля – в своих шикарных черных костюмах и белоснежных сорочках выглядели неуместно в этом грязном, полутемном подвале, еще больше подчеркивая уродливость происходящего.

– Скиф едет, – сообщил Илья, после короткого телефонного разговора с Виноградовым, – говорит, что у него для тебя подарочки.

– Мне уже от ваших подарочков тошно, – ответил Молох, так и не отрывая взгляда от бледного лица Евы.

Она тоже смотрела на него. Что-то плескалось в его темных глазах, но она слишком плохо знала этого мужчину, чтобы разгадать, что это было за чувство.

– Эти тебе точно понравятся, – усмехнулся Чистюля.

Грохот распахивающейся двери резанул по нервам, и Ева вздрогнула. Скиф ворвался внутрь, волоча за собой извивающееся голое тело.

– Шерше ля фам, Кир Владиславович! Всё, как ты говорил! – пафосно сказал он, швырнув к его ногам свою жертву, и в голой женщине с темными, спутанными волосами Белова узнала Ви.

– Афтепати, господа! Вечеринка продолжается! Вот наши главные герои!

Следом его люди втащили еще одно тело – мужское и бездыханное – и бросили на пол у стены, чтоб не загораживать проход. Ева не поняла, жив был тот мужик или нет, но ей сделалось дурно.

– Да, в этом году у нас весело, как никогда, – хмыкнул Молох.

– А я тебе говорил, что надо в Дубай лететь! Сейчас бы отдыхали… Море, солнце, яхта, девочки… Всю ночь, блять, по городу эту мудорвань собираю! – бушевал Скиф.

– Ты его с бабы, что ли, снял? – спросил Кир у Ильи.

– Ну да, – кивнул Чистюля.

– Ясно. Еще часа два истерить будет. Макс, а что это за постановка? Чего они у тебя оба в чем мать родила?

– Ну, извините. Как взял, так и привез. Некогда мне было трусы на них натягивать.

Молох шагнул к Виоле.

– Виола, дорогая, – улыбнулся дьявольской улыбкой. – Давно не виделись.

Она, неловко перебирая руками и ногами, попятилась, как каракатица, и забилась в угол.

– Что же ты испугалась, будто привидение увидела.

– Это Зацепин… Это всё он, – она кивнула в сторону, где валялось тело ее любовника.

Зацепин, проигравшийся в пух и прах чинуша, просравший в «Бастионе» всё, что за свои неполные сорок пять лет успел наворовать у государства. Он нажил себе кучу долгов, столько же проблем и сам по себе уже ничего не стоил, но умел пускать пыль в глаза таким дурам, как Виола. Расплатиться с Молохом и его друзьями у Зацепина не было никакой возможности. Он крепко сидел у них на крючке и делал всё, что от него хотели. Видимо, Виола подсказала ему, как можно соскочить.

– Неужели думала, что всё обойдется? Ты же меня хорошо знаешь, Ви, – с обманчивой мягкостью продолжил Скальский.

– Он меня заставил, – Виолу затрясло, но теперь не от холода.

– А на его член ты сегодня случайно присела?

– Он меня вынудил…

– Ты врешь. Я ложь нутром чую. Ты всегда была лгуньей. Я сразу понял, что без тебя не обошлось. Слишком всё топорно. По-женски. Правду говорят: нет худшего врага, чем бывшая любовница.

– Ой, Ви, мразотная ты баба, – покривился Виноградов. – Так девочку подставила…

– Пусть девочка узнает, что жизнь не сахар! А то шлюхи вам, значит, не люди! – взвизгнула Виола.

– Так это ты за себя обижаешься до сих пор?

– Вон ваша невинная сразу о порядочности забыла, как прижало! И все свои принципы продала!

Кир знаком приказал ей подняться. Виола встала, пытаясь прикрыть руками свое голое тело. В ее глазах мелькал неподдельный ужас.

Поначалу Ева испытала жалость к этой женщине, поражаясь бесчеловечности, с которой действовали люди Молоха, но, когда поняла, что это Ви навела на нее людей, что в эту мясорубку она попала из-за нее, в душе завихрился мстительный дым.

Не будь Белова прикована наручниками к этой чертовой трубе, сама бы шею ей свернула за все свои страдания.

– Где мама девочки? – спросил Молох. – Давай без глупостей. Ты сейчас называешь адрес, где находится женщина, и сколько с ней человек.

– Я не знаю, – пискнула Ви.

– Слышь, недоёба грешная! – рявкнул Скиф. – Всё ты знаешь! Я тебе сейчас башку проломлю прям тут.

Виола вдруг бросилась на Скальского. Вцепилась ему в плечи и взмолилась жалостно:

– Ты не можешь так со мной поступить, ты не можешь… Я же знаю, какой ты на самом деле, ты не можешь…

Ева скривилась от омерзения, превозмогая желание отвернуться.

Виола то ли липла к нему, то ли висла, шкребла ногтями по его пиджаку. Отвратительная. Голая, грязная. Лживая, трясущаяся от страха лицемерная тварь.

Молох схватил ее за горло и сжал пальцы.

– Говори!

Ви захрипела и кивнула, согласившись признаться. Скальский чуть расслабил руку. Ровно настолько, чтобы она смогла сообщить информацию, которую от нее требовали. Она прошипела адрес, он отбросил ее от себя и отвернулся. Виола стала умолять, чтобы он сохранил ей жизнь, зачем-то снова напомнив ему об их совместном прошлом. Только вот разжалобить таким не получится. Их история была некрасивой и плохо закончилась.

Виола думала, что, расставшись, они больше никогда не увидятся, но он вернулся в другой ипостаси. Ей только и оставалось кусать себе локти от досады, что в свое время она его упустила, да присылать ему новых потаскух по первому требованию.

Когда его друзья заказали девственницу, она тут же слила эту информацию Зацепину, а увидев Еву, еще больше утвердилась в желании отомстить. Желчь подступила к горлу, всё ее бабское нутро скрутило от какой-то зависти при взгляде на эту девочку. Девочка была красива, чиста и немного наивна. Все мужики любят дур. Красивых дур они любят особенно. Ви поняла, что на такую Скальский клюнет обязательно, и тогда эта девочка может получить всё, что Виола не смогла.

Они не имели права упустить такой шанс, другого может не представиться. К Молоху теперь так просто не подобраться. Свою бы Ви никогда не стала так подставлять, а эту не жалко, на эту ей совершенно наплевать. Она была уверена, что эта мелкая дура сделает всё, что им нужно, стоит ее хорошенько напугать.

– Ты права, Ви, – сказал Кир. – Пора закончить эту историю. Она себя давно изжила. Странно, что ты думаешь,