Единое целое - Наталья Анатольевна Захарова

отреагировал Локи. — Нельзя давать кому-то возможность и основание для интриг. — Я

тоже так считаю, — степенно кивнул Оби-Ван. — Итак, официальные похороны, скорбь и

траур. И мы переходим с внешнего к тайному. Хела и Один. Фригга тут же нахмурилась.

Ей явно было что сказать про опальную царевну, но она промолчала. Похоже, что сказать

не могла. — Что за Хела? — задал вопрос Стив. — Хотелось бы знать. Люк кивнул, соглашаясь с ним. — Старшая дочь Одина, — заговорил Локи. — Водила войска в бой, когда стала слишком опасна и неугодна — была отправлена в ссылку. Проблема в том, что она сошла с ума, но сил не потеряла. Договориться с ней невозможно — я пытался. А

барьеры завязаны на жизнь Одина. Как только он умрѐт, Хела вырвется на свободу. Стив

нахмурился, Люк сморщился: по описанию Хела напоминала призраков ситхов, вечно

голодных и совершенно оторванных от реальности. Да, договориться с такими нельзя.

Используют и сожрут, и даже не фигурально. — Ваше Величество, — продолжил Оби-Ван, — славится умениями открывать проходы в иные места. А прорвать реальность вы

сможете? Локи открыл рот и захлопнул с ясно различимым стуком зубов. Озадаченно

задумался. Покосился на лежащее на специальной подставке копьѐ. — Гунгнир мне

покорен, — задумчиво протянул он. — С его помощью… да. — Нам нужен мир, в

котором все представители царской семьи мертвы, — тихо заговорил Оби-Ван. — И

Асгард почти разрушен. Царевна Хела хотела сесть на трон? Пусть садится. Она хотела

крови и завоеваний? Вот тут ничего не выйдет, командовать практически некем. Пусть

строит и разгребает проблемы, пока отстроит государство, дурной запал пройдѐт. И месть

утолит заодно.

— Стены еѐ темницы рухнут только с гибелью Одина, — мрачно напомнил Локи. —

Выпускать еѐ сюда… слишком опасно. — У нас есть шанс, — заверил его Оби-Ван. — В

настоящий момент Один лишѐн магии и пребывает в Мидгарде. Что произойдѐт, если

устроить ему клиническую смерть и откачать? Локи поражѐнно распахнул глаза. —

Если… Магия вернѐтся. Хела вырвется. — Нам необходимо сделать несколько вещей

одновременно: клиническая смерть Одина и открытие пути в найденный заранее мир.

Выкидывать их придѐтся одновременно. А там пусть сами разбираются, что и как. — Как

мы это сделаем? — спросил Люк. — Операция должна быть синхронизирована

филигранно. Когда Хела вырвется, куда она ринется? — К отцу, — уверенно сказала

Фригга. — Весь еѐ гнев направлен прежде всего на него и лишь потом на братьев. —

Значит, работать придѐтся на Земле, — хмуро сообщил Стив. — В максимально

безлюдном месте — я настаиваю. И у Локи будет только один шанс выкинуть их из нашей

вселенной. Я вижу это так: Локи… прошу прощения, царевич Локи, открывает портал и

держит. В это время Одину останавливают сердце, ждут падения барьеров, затем его

откачивают. И как только Хела приходит, их обоих надо выпихнуть в другую реальность.

Он вздохнул. — Почему нельзя просто убить Одина? — Потому что с разъярѐнной Хелой, окончательно утратившей разум, мы не справимся, — скривившись, словно от зубной

боли, выдавил Локи. — Мы думали над этим. Увы, простой вариант не сработает. —

Значит, на Земле, — угрюмо кивнул Стив и посмотрел на Локи в упор. — Но сначала я

набью Тору морду. Он нам дверь сломал. Входную. — И шлангом прикидывается, скотина, — зло добавил Люк. — Чуть люстру не сбил своим молотком! Локи моргнул, уставившись на них… и расхохотался. Он смеялся, пока из глаз не потекли слѐзы. — Если

вы набьѐте Тору морду, — вытерев лицо и отдышавшись, заявил Локи, — я заставлю

оплатить его вам ущерб. И виру выплатить. Из личного содержания. Стив с Люком

расплылись в злобных ухмылках. — Тогда поторопимся, — едва не потирая руки, заявил

Стив. — С вашего разрешения, — добавил он, получив в ответ одобрительный взгляд

Оби-Вана. Локи встал, окутываясь иллюзией. — Хочу это видеть, — заявил он, решительно зашагав к двери.

Часть 21. Бой без правил

Чего Тор не ожидал, так это удара в лоб кулаком, от которого в голове загудело, а его

самого отшвырнуло прочь. Он с трудом удержал равновесие, встряхнулся и хищно

оскалился: славный будет бой на кулаках! Причину вызова Тор, если честно, пропустил

мимо ушей: что-то там про люстру, двери и моральный ущерб, он выцепил главное — бой

без правил, до полного отключения противника. Взревев, Тор бросился на Стива, стоящего в незнакомой стойке, нехорошо щуря голубые глаза, и пошла потеха. Краем

глаза он уловил блеск доспеха, и тут же удвоил усилия: отец смотрит! Тор был уверен, что

победит: он ас, он Громовержец, у него за плечами опыт столетий. Чего он не знал, так это

того, что Стив Роджерс — это комок сконцентрированной ярости, выдержанной теми же

столетиями. Стив бился за дверь и за люстру, за Баки и за свою нищую хлипкую юность, за миллион умерших от голода ирландцев и своего оставшегося на поле боя Первой

мировой отца, за сгоревшую от чахотки маму, за всех ирландцев, до сих пор страдающих

от гнѐта англичан, за тех людей, что пострадали от проходящего мимо Тора и его

дружков. Эта ярость копилась едва ли не с тех пор, как его далѐкий предок из Детей Дану

впервые потерпел поражение в сражении с фоморами. Стив знать всего этого не знал, это

просто кипело в его крови. И сейчас он мог выплеснуть это с пользой, получив прямое и

недвусмысленное разрешение втоптать Тора в неувядающую травку тренировочной

площадки. Стив бился так, словно от этого зависело существование целых миров, выжимая из себя всѐ и даже больше, впервые выходя за рамки, поставленные

руководством и им самим. Люк очень многое в нѐм сдвинул, как и Оби-Ван, обучая и

развивая, заставляя думать, а не слепо отмахиваться от всего на свете, и эта раскачка дала

свои плоды. Стив бился с Тором, взбесившим его своим презрением ко всем, кто не

царская семья, на равных, и делал всѐ, чтобы стать ещѐ сильнее, чтобы показать наглому

мудаку, играющему в благородство и братство, его место. Локи, стоящий под руку с

Фриггой под иллюзией Одина, умирал от восторга, наблюдая, как лощѐную рожу Тора

превращают в месиво. Люк довольно наблюдал, как его временами бестолковый и

наивный названый брат