Политическая система и государство в Исламе - Давуд Фейрахи
Особенностью монархии является наследственная передача власти. Этим самым Бог, как считалось с древнейших времен, продолжал свой союз с царями. Этот принцип характерен как политеистическим, так и монотеистическим теократическим монархиям. В Исламе этот принцип твердо установился с началом правления Омейядов и его придерживались даже оппозиционные им шиитские группы, которые создали доктрину имамата, который также передавался по монархическому наследственному принципу. Возможно, что на шиитские представления о святости и Богоданности верховной власти оказало влияние и древнеперсидское мировоззрение, согласно которому царская власть обладала высшей степенью Божественной святости. В частности матерью одного из почитаемых шиитских имамов Али ибн Хусейна Зайн ал-Абидина была «наложница по имени Салафа, а до того, как ее увели в плен, ее звали Джаханшах, она – дочь Йаздиджирда (Йездигерда)… А Йаздиджирд был последним царем персов» [56, 152]. То есть, не исключен приоритет большинства шиитов именно этой ветви Алидов, в том числе, и по причине их родства с династией персидских сасанидских шахов. А, как известно, персидское влияние в Халифате было достаточно значительным.
Анализируя все эти процессы становления монархии и святости царской власти Дж. Фрэзер заключил, что установление этой формы правления является результатом развития обществ от свободных, демократических до деспотических. В какой-то мере эти слова можно отнести и к истории Халифата, когда свободный дух нового общества, вдохновленный новой религией, после тридцатилетнего правления Праведных халифов, постепенно переродился в абсолютную власть правящих династий. Но этот процесс шел постепенно. Как сказал Ибн Халдун: «Халифат изначально не содержал понятия монархии (султаната), затем произошло смешение этих понятий и, наконец, осталась только монархия» [148, 164]. А о языческой сущности основ монархической власти говорили и мусульманские авторы. Например, Ахмет Мерджан описывает эту форму власти в контексте описания языческих обществ [145, 25–29].
Основателя мусульманской монархической государственности – Муавию называли кисрой (так арабы называли персидских императоров) арабов. Об этом, в частности, говорил халиф Омар [106, т. 13, 30]. Упоминание о том, что Муавия ибн Абу Суфьян впервые после периода Праведных халифов назвал себя Царем (Малик) содержится в мусульманских исторических хрониках, например у Табари [160, 92]. Но, в традиции раннего Ислама утверждалось, что Царство (Мульк) принадлежит только Аллаху и первейшей обязанностью мусульман является освобождение народов от власти абсолютных монархов, авторитарных и тоталитарных правителей посредством их подчинения Богу, истинному Царю вселенной. Именно эта идея была движущей силой для мусульманских завоеваний. Бойцы мусульманской армии, которые сокрушали мощь двух мировых держав того времени, были убеждены, что они несут народам мира освобождение от гнета тиранов. И это действительно было так. Державы древнего мира управлялись тиранами, и народы Византии и Ирана видели в мусульманских бойцах своих освободителей от их власти. Этот факт отмечался почти всеми исследователями истории раннего Ислама. Например, Г. Э. фон Грюненбаум писал: «В Византии арабам помогало отчуждение греческого ортодоксального населения от монофизитов-семитов, прибрежных городов с их греческой культурой от внутренних сельских районов, ориентировавшихся на Восток. Всё это усугублялось безразличием, которое испытывало к старому правящему классу подневольное население, привыкшее к иностранному господству» [86, 51]. Комментируя это утверждение Наумкин В. В. писал: «Дело вовсе не в безразличии, а в недовольстве населения Византии феодальным гнетом, по сравнению с которым арабское господство было более легким» [86, 201].
Именно этой идее положил конец Муавия ибн Абу Суфьян превратив Халифат в монархию. Однако, возможно, что для этого шага были и объективные причины. Несмотря на свою прогрессивность, устройство высшей государственной власти, которая существовала в период правления Праведных халифов, была, в целом, несовместима с представлением общественного сознания древнего мира, которая воспринимала только монархическую форму правления. Именно поэтому, спустя уже несколько десятилетий после Мухаммада, в мусульманском обществе наметилось стремление к превращению Халифата в монархию. Этой тенденции способствовали и процессы расширения Халифата, знакомства арабов с другими культурами и традициями. Немалую роль сыграл и временной промежуток, который прошел после пророка Мухаммада, когда первоначальный энтузиазм и самоотверженность ветеранов исламского движения, которые возглавляли государство, сменились более заземленными интересами арабской аристократии, которую и представляли Омейяды. Превращение Халифата в монархию означало возвращение к привычному для древнего общества общественному строю. Возможно, что этот процесс можно назвать и реформацией монархии в понимании многих народов Халифата после периода кардинальных исторических перемен.
Но в то же время, восстановление монархических порядков квалифицируется многими мусульманскими исследователями как возврат к тирании. Например, Невин А. Мустафа считал, что это проистекает из аята Корана: «Цари (Малик), когда они входят в селение, губят его и делают славных из его жителей униженными…» (Коран, 27: 34) [148, 158].
Приходу Омейядов к власти способствовали и объективные причины, вызванные периодом гражданского противостояния в мусульманском обществе. Установление их власти было логическим завершением всех этих процессов. И не случайно авангардом этого процесса стала именно Сирия. Это была бывшая византийская провинция, где понятие сильной императорской власти было неотъемлемой частью мировоззрения населения этого региона. Собственно говоря, эта провинция никогда так и не восприняла до конца идею Праведного Халифата. Муавия ибн Абу Суфьян, который являлся наместником этой провинции, старался править ею в соответствии с привычными населению византийскими методами. Во многом он и сам старался вести образ жизни византийских императоров. Возможно, что он считал, что этим самым ему будет легче добиться понимания и популярности среди сирийцев, большинство из которых были христианами и были духовно связаны со своим еще недавним византийским прошлым. В принципе этот расчет Муавии оправдался. Ему удалось добиться расположения сирийцев, при поддержке которых ему удалось добиться победы в ходе гражданской войны, и прийти к власти в Халифате.
После убийства Али ибн Абу Талиба хариджитами в Халифате больше не оставалось ни одной серьезной политической силы, способной соперничать с Муавией. Хасан ибн Али, вокруг которого попытались объединиться сторонники убитого халифа Али, не обладал ни силами, ни возможностями для того, чтобы возглавить государство. В принципе Муавии не составляло особого труда продолжить войну и силой привести к повиновению сторонников бывшего халифа. Однако он был, к тому же, и незаурядным дипломатом. Муавия понял, что для установления стабильности в Халифате ему необходимо заручиться поддержкой самой консервативной его части, которая никогда не согласилась бы признать его власть, если бы он действовал только силовыми методами. Консерваторы признали бы только ту власть, которая была бы основана на традиции первых четырех Праведных халифов. А для этого было необходимо повторить путь одного из них. Хасан ибн Али
