Политическая система и государство в Исламе - Давуд Фейрахи

правления государствами со стороны некурейшитов. Несмотря на то, что эти правители не были халифами, но, тем не менее, они возглавили многие регионы распадающегося халифата, поэтому попадали под понятие имамов (руководителей). Первое время у власти в этих регионах были бывшие наместники халифов, которые затем объявили о своей независимости. Они были арабами, но часто не курейшитами. После этого к власти в различных уголках исламского мира начали приходить и представители других наций. Позднее Османские султаны объявили себя халифами, хотя не имели непосредственного отношения ни к арабам, ни к курейшитам. То есть Халифат оказался в руках турок.

Эти изменения в жизни мусульманских государств стали поводом к постепенному пересмотру изначальной суннитской доктрины о сущности верховной власти. Мусульманские теоретики снова обратились к наследию Пророка Мухаммада и вынесли на основании его хадисов решение о возможности правления государством не только курейшитами, но и представителями других арабских племен и даже других народов. Даже была признана возможность становления неарабов халифами. Ранее на этой позиции более последовательно стояли хариджиты, которые с самого начала считали все это возможным.

Именно в силу этих процессов в ортодоксальном Исламе появилась такая формулировка: «Если у курейшита нет всех необходимых качеств, то позволительно сделать халифом представителя других арабских племен. А если нет достойного араба, то можно сделать халифом любого мусульманина, независимо от нации» [118, 358].

Как видно из этой цитаты, формально приоритет курейшитов на халифат в современном исламском правоведении продолжает оставаться в силе. Это является характерным признаком первого или раннего периода Ислама, когда халифами были представители курейшитов. Правомочность правления арабских правителей (имамов) из некурейшитов является признаком периода первоначального распада Халифата. Наконец, возможность прихода к власти имама или халифа из неарабов является результатом более поздних политических процессов в исламском мире, когда к власти в различных его регионах вначале стали приходить неарабские правители, а затем звание халифов стали носить турецкие султаны.

Монархические и секулярные формы государственной власти

Превращение халифата в монархию произошло всего через тридцать лет после смерти пророка Мухаммада. Ортодоксальная мусульманская традиция говорит о том, что этот процесс был предсказан им в одном из хадисов, который приводится в сборниках Абу Дауда и Тирмизи: «Халифат в моей общине будет продолжаться тридцать лет. А затем будет монархия (султанат)» [106, т. 6, 411]. Несмотря на то, что в дальнейшем халифат возглавляли монархи, которые носили титулы халифов, они, по сути, таковыми не являлись, а просто так назывались [106, т. 6, 411].

С приходом к власти Муавии ибн Абу Суфьяна исламская государственность приобрела качественно новое содержание. По сути дела, он стал основателем мусульманской монархической системы. Сущность этой системы принципиально не отличалась от аналогичных режимов в истории древнего мира. Новым было сочетание монархической системы правления государством с исламским законодательством, от которого правящая династия отказываться не стала, но поставила этот закон на службу своим интересам.

Истоки монархического правления восходят к самым древнейшим временам. Многие исследователи считают, что оно проистекает из совмещения функций жречества с властью правителя. Например, Дж. Фрэзер считал, что «институт царей видимо берет свое начало в прослойке колдунов или знахарей», которые составляли некую прослойку в древних обществах. «Самые могущественные представители этого класса выдвигались на должности вождей и постепенно превращались в священных царей. Их магические функции все больше и больше отходят на задний план и по мере того, магию постепенно вытесняет религия, заменяются жреческими обязанностями. Еще позже происходит разделение светского и религиозного пласта царской власти: светская власть отходит в ведение одного человека, а религиозная другого» [89, 106]. То есть, согласно Фрэзеру, имело место сакрализация царской власти. Жрецы, были представителями непререкаемого сакрального авторитета религии. В дальнейшем, по мере развития общества, этот сакральный авторитет стал воплощаться в их лице в статусе некоего наместника, представляющего волю Бога или богов. То есть в процессе развития, понятие светской власти было неразрывно связано с высшим сакральным авторитетом, который в разных обществах выражался в различных субстанциях.

Исходя из этого, практически во всех обществах царская власть была носителем святости и символом неразрывной связи с Божественной субстанцией. Эта связь часто выражалась в субстанциальном отождествлении земной власти с Божественной. Другими словами говоря, происходило обожествление земного царя. Например, в Вавилоне, все цари от Саргона I до четвертой династии Ура считали себя богами и почитались их подданными в этом качестве. В Шумере в честь обожествленных царей слагались гимны. Обожествлялись и египетские фараоны. [38]. Об обожествлении фараона есть информация в следующих аятах Корана:

• «Он (т. е. Фараон) сказал: «Если ты взял себе бога, кроме меня, я сделаю тебя заключенным» (26: 29).

• «И сказал Фараон: «О знать, я не знаю для вас другого бога, кроме меня» (28: 38).

В других случаях цари объявляли себя посланцами богов. Но это посланничество опять-таки означало пантеистическое тождество земного правителя с сакральным миром. Это видно на примере известных «Законов» вавилонского царя Хаммурапи, которые начинаются словами: «Когда высокий Анум, царь ануннаков, и Эллиль, владыка небес и земли, определяющий судьбу страны, определили Мардуку, первейшему сыну Эа, владычество над всеми людьми, возвеличили его среди игигов, Вавилон назвали его высоким именем, сделали его могучим среди частей света и утвердили в нем вечную царственность, основание которой прочно, как небеса и земля – тогда меня, Хаммурапи, заботливого государя, богобоязненного, чтобы дать сиять справедливости в стране, чтобы уничтожить преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого, чтобы подобно Шамашу восходить над черноголовыми и озарять страну, – Анум и Эллиль призвали меня для благоденствия населения» [43, 152].

В монотеистической же системе ценностей субстанциальное тождество земной и Божественной власти недопустимо. Поэтому после победы Христианства, византийские императоры стали сочетать в себе как императорскую власть, так и сакральную, которая была представлена христианской верой. Император – это человек, которому от Бога дана власть управлять своими подданными и его власть имеет Божественное происхождение. Таким образом, была создана христианская модель теократии, которая имела форму абсолютной монархии.

Сущность формы власти Халифата в период Омейядов и Аббасидов была почти аналогичной византийской. Халиф также рассматривался как представитель Бога на земле, посредством которого обеспечивался порядок и функционирование государства. Все эпитеты, с которыми официально обращались к халифам, выражали эту идею. Например, Хилал Ас-Саби упоминал о том, что при написании официального письма к Аббасидскому халифу необходимо было помянуть халифа следующими титулами: «Господину нашему и повелителю; имаму, эмиру верующих». А затем продолжить: «Да продлит Аллах его жизнь, величие, да содействует ему, да защитит и упрочит его, да возвысит его, сделает