Отечественная и зарубежная психология религии: параллели и пересечения в прошлом и настоящем - Татьяна Владимировна Малевич
Это исследование показало, что при «сознательном» движении (self-propelled manner) активизируется правая язычковая извилина затылочной доли головного мозга, которая участвует в восприятии сложных визуальных сцен с большой степенью обработки информации[740]. Также эта извилина активизируется, когда предметы находятся в пределах глобального, а не локального уровня сцен[741]. Однако обнаружением движения все же «занимается» теменная доля мозга. Так, за механическое движение «отвечает» правая борозда теменной доли мозга и средняя височная доля. За целенаправленное движение – обе стороны теменной доли. Интересно, что за деятельность Theory of mind «отвечает» правое полушарие головного мозга. В исследованиях Хапа показано, что люди, которые пережили инсульт правого полушария, имеют значительные проблемы с заданиями, которые выполняет Theory of mind[742].
Также в рамках этого эксперимента Буайе с коллегами пришли к выводу, что как деятельность Theory of mind, так и HADD не зависят от ожиданий и внимания субъекта[743], т. е. эти механизмы будут все равно срабатывать независимо от того, концентрируется человек на этих процессах или нет.
Заключение
Антропоморфизм является важным фактором в появлении и формировании религиозных представлений. Мы проследили развитие теории антропоморфизма от древности до наших дней. Несмотря на то что Ксенофан был первым, кто затронул эту проблему, среди последующих исследователей только Гатри упоминает о нем. Влияние Фейербаха чувствуется у многих авторов, но в наибольшей степени – у Штернберга и того же Гатри, хотя первый не ссылался на немецкого философа. Так, например, прослеживается параллель относительно наделения гипертрофированными и максимизированными характеристиками человека Бога у Фейербаха и духов у Штернберга. Довольно близкими являются взгляды на религию как на познавательную систему у Тайлора, Штернберга, Кагарова и Гатри. Скепсис относительно ключевой роли антропоморфизма в возникновении религиозных объектов поклонения наблюдается у В. Н. Харузиной и у Дж. Л. Барретта.
Размышляя над вопросом, каким образом человек отличает живое существо от неживого, Штернберг, Богораз и Гатри приходят к выводу, что первоначальным и главным признаком живого существа является движение. Примечательно, что при этом Богораз и Гатри, ученые из разных эпох и исследовательских традиций, приводят один и тот же хрестоматийный пример собаки Чарльза Дарвина, реагирующей на раскрытие зонта ветром[744].
C другой стороны, эти кажущиеся схожими выводы не всегда имеют под собою одинаковую исследовательскую базу. Так, например, довольно схожи заключения Штернберга и Буайе относительно характеристик, принципиально отличающих людей от духов. Однако Штернберг не имел теоретического подспорья, чтобы, подобно Буайе, построить теорию контринтуитивности, он просто выделил показавшийся ему важным факт из массива этнографического материала. Буайе же строит свою теорию на основе теории трех специфических онтологических областей человеческого сознания, которая восходит к теории модулярности сознания Дж. Фодора и трудам Н. Хомского.
Однако, несмотря на более чем двухтысячелетнее осмысление данной проблемы, она и по сей день является нерешенной. Эмпирические исследования Барретта не только подтверждают или опровергают уже существующие гипотезы, но и косвенно дают материал для формирования новых концепций. На наш взгляд, перспектива дальнейших исследований антропоморфизма заключается в применении методов экспериментальной психологии для верификации и фальсификации теоретических положений теории антропоморфного происхождения религии. Учитывая относительное сходство между теориями предыдущих исследователей и современным когнитивным религиоведением, представляется нелишним для будущих когнитивных исследований религии принимать во внимание тот массив критики, который был высказан на протяжении всей истории развития теорий антропоморфного происхождения религии.
Размышление над тем фактом, что различные исследователи из разных школ и традиций, основываясь на разных эмпирических материалах, пользующиеся разным методологическим инструментарием, приходят зачастую к подобным выводам, порождает определенного рода вопросы. Можно ли утверждение Гатри об экономичности модели объяснения human-like применить не к объекту, а к субъекту? Следовательно, можно ли утверждать, что антропоморфизм как теория происхождения религии является следствием антропоморфизма, присущего исследователям религии как познающим субъектам? Однако ответ на этот вопрос выходит за рамки тематики данной статьи и может быть адресован широкому кругу исследователей – начиная от эпистемологов, заканчивая когнитивистами и нейроучеными.
Библиография
Анофриев И. С. Понятие «антропоморфизм» как основа «когнитивной теории религии» Стюарта Гатри // Дні науки філософського факультету: Матеріали доповідей та виступів. 2012. Ч. 4. С. 3–5.
Антонов К. М. От дореволюционной науки о религии к советскому религиоведению: становление «советской» формации дискурса о религии и судьба системы научно-исследовательских программ // «Наука о религии», «Научный атеизм», «Религиоведение»: актуальные проблемы научного изучения религии в России XX – начала XXI в. / Сост., предисл., общ. ред. К. М. Антонова. М.: Изд-во ПСТГУ, 2014. С. 27–59.
Богораз В. Г. Распространение культуры на Земле. Основы этногеографии. М.; Л., 1928.
Богораз В. Г. Чукчи. Религия. Ч. II. Л., 1939.
Диодор Сицилийский. Греческая мифология / Пер. с древнегреч. А. П. Цыбенко. М.: Лабиринт, 2000. (Историческая библиотека.)
Кагаров Е. Г. Типичное развитие религиозно-мифологического творчества // Вопросы теории и психологии творчества. Т. 5. Харьков, 1913. С. 372–416.
Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. СПб.: Изд-во Олега Абыш- ко, 2006.
Костылев П. Н. Когнитивное религиоведение: современное состояние исследований // Дні науки філософського факультету: Матеріали доповідей та виступів. Киев, 2008. Ч. V. С. 16–17.
Ксенофан // Фрагменты ранних древнегреческих философов. М.: Наука, 1989. С. 156–176.
Малевич Т. В. Когнитивные детерминанты «естественной религии» в концепции Джастина Барретта // Человек и религия: Материалы Междунар. науч. – практ. конф. Минск, 2013. С. 310–315.
Малевич Т. В., Фолиева Т. А. «Естественность» религии и «естественная религия» в когнитивном религиоведении // Философия и культура. 2014. № 11 (83). С. 1605–1617.
Религиоведческий словарь // Классики мирового религиоведения / Под ред. А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян, А. П. Забияко. Т. 1. М., 1996.
Светлов Р. Платон и Эвгемер: «Египетский логос» и «Священная запись» // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2015. № 3 (33). С. 384390.
Сергиенко Р. А. «Проблема Микки Мауса» и «Проблема Зевса» в современном когнитивном религиоведении // Вестник КемГУ. 2011. № 4. С. 236–241.
Сергиенко Р. А. Когнитивный подход к объяснению природы религии и религиозных представлений // Вестник КГПУ им. В. П. Астафьева. 2011. Т. 2. № 3 (17). С. 36–44.
Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989.
Творения св. Священномученика Киприана Епископа Карфагенского. Ч. 2. Киев, 1879.
Фейербах Л. Сущность христианства // Соч.: В 2 т. М.: Наука, 1995. Т. 2. C. 5-251.
Харузина
