Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

– Что угодно, Джарвис, да побыстрее.

– Я отпер пожарный выход, чтобы он был наготове, сэр.

– Джарвис, ты заблуждаешься: Бог есть.

– Премного благодарен вам, сэр. Рад стараться.

Джарвис и генеалогическое древо[269]

– Говорю тебе, Джарвис, столпись!

– Сэр?

– За мной! Так правильнее?

– Это военное выражение, сэр, используемое офицерами, когда те требуют, чтобы их подчиненные двигались по направлению к ним.

– Так и есть, Джарвис. Свой слух ко мне склони[270].

– И это высказывание, сэр, тоже годится. Марк Антоний…

– Забудь про Марка Антония. Дело серьезное.

– Хорошо, сэр.

– Как тебе известно, Джарвис, в областях, лежащих к северу от запонки для воротничка, Б. Вуфтер котируется не слишком высоко. Тем не менее на моем счету имеется один грандиозный учебный триумф. Бьюсь об заклад, ты не знаешь, о чем речь.

– Вы часто о нем упоминали, сэр. В подготовительной школе вы выиграли приз за знание закона Божьего.

– Да, выиграл – к плохо скрываемому удивлению преподобного Обри Апкока, хозяина и главного тюремщика в том поганом гадюшнике. И с тех пор, хоть и не будучи большим охотником таскаться по заутреням и вечерням, я всегда питал слабость к Священному Писанию – как называем его мы, специалисты. Ну а теперь перейдем к самой соли. Или к сути?

– Очень хорошо сказано, сэр. В наши дни можно еще нередко услышать «к конкретике».

– Дело в том, Джарвис, что мне как ценителю издавна особенно нравилась Книга Бытия. Бог создал мир за шесть дней, так ведь?

– Как вам сказать, сэр…

– Начав со света, он быстро рванул дальше: создал растения и всяких ползающих тварей, чешуйчатых существ с плавниками, наших пернатых друзей, что чирикают в листве, пушистых братьев наших меньших, прячущихся в кустах, и наконец, если не останавливаться на деталях, он создал ребят вроде нас, а затем улегся в гамак и устроил себе заслуженную сиесту на седьмой день. Так?

– Да, сэр. Если мне позволено будет так выразиться, это красочно составленное резюме одного из величайших мифов о нашем происхождении.

– Но ты послушай дальше. На рождественской вечеринке клуба «Отстой» один приятель сел мне на уши за рюмочкой освежительного. Судя по всему, есть такой тип, которого зовут Дарвин, и он говорит, будто вся Книга Бытия – бред, каких нет. Профессора чересчур расхвалили нам Бога. А выходит, он и не создавал всего. Есть какая-то штука, называется проболюция…

– Эволюция, сэр. Теория, которую выдвинул Чарльз Дарвин в своей великой книге «Происхождение видов», вышедшей в 1859 году.

– Она самая. Эволюция. Прикинь, этот дарвиновский придурок хочет, чтобы я поверил, будто мой прапрадед был кем-то вроде косматого едока бананов, чесался пальцами ног и перепрыгивал с дерева на дерево. А теперь, Джарвис, скажи мне вот что. Если мы произошли от шимпанзе, то почему эти шимпанзе до сих пор на месте как штык? Я не далее как в прошлом месяце видел одного в зоопарке. Почему они все не превратились в членов клуба «Отстой» (или «Атеней», в зависимости от вкуса)? Пошевели-ка извилинами.

– Осмелюсь сказать, сэр, ваше беспокойство зиждется на заблуждении. Мистер Дарвин не утверждал, будто мы происходим от шимпанзе. Шимпанзе и мы произошли от общего предка. Шимпанзе – современные человекообразные обезьяны, которые, как и мы, изменились с тех пор, когда этот предок жил.

– Гм, ну что ж, кажется, я понял, к чему ты клонишь. Точно так же и мой отвратительный кузен Джордж, и я – оба мы произошли от общего деда. Но каждый из нас двоих не больше похож на старого греховодника, чем другой, и ни один не носит бакенбардов.

– Именно так, сэр.

– Но не расслабляйся, Джарвис. Мы, закоренелые знатоки закона Божьего, отягощенные этим знанием, так просто не сдаемся. Конечно, папаша моего старика был древним волосатым уродцем, но все же он не из тех, кого можно было бы назвать шимпанзе. Я отчетливо его помню. Будучи весьма далек от того, чтобы волочить свои пальцы по земле, он держался прямо, с военной выправкой (по крайней мере, за исключением последних лет и тех случаев, когда находился под воздействием нескольких рюмок портвейна). А фамильные портреты в старом родовом гнезде, Джарвис! Мы, Вуфтеры, внесли тогда свою лепту при Азенкуре, и однако же во время всего этого «Бог за Гарри, за Англию! Святой Георг на помощь!»[271] и прочей подобной ботвы никаких обезьян в войсках не было.

– Я думаю, сэр, что вы недооцениваете масштабы времени, о которых идет речь. После битвы при Азенкуре прошло всего несколько столетий. А наш общий с шимпанзе предок жил более пяти миллионов лет назад. Могу ли я осмелиться на небольшой полет фантазии, сэр?

– Разумеется, можешь. Валяй, осмеливайся – твой молодой хозяин дает тебе свое благословение.

– Предположим, сэр, чтобы попасть на битву при Азенкуре, вам нужно пройти назад во времени одну милю.

– Это, типа, как отсюда до «Отстоя»?

– Да, сэр. Чтобы в том же масштабе дойти до нашего общего с шимпанзе предка, вам придется прошагать все расстояние от Лондона до Австралии.

– Бог ты мой, Джарвис, весь путь до страны чуваков, у которых со шлемов свисают пробки! Тогда неудивительно, что на фамильных портретах нет ни одной обезьяны и что среди друзей-вперед-еще-одна-попытка, пробивавшихся сквозь пролом[272] при Азенкуре, не встречались низколобые любители постучать кулаками в грудь.

– Все верно, сэр, а чтобы добраться до предка, общего с рыбами…

– Обожди-ка минутку, притормози. Уж не собираешься ли ты теперь сказать, будто нашим предком было нечто, что чувствовало бы себя на бутерброде как дома?

– У нас с современными рыбами были общие предки, сэр, и если бы вы их увидели, то, несомненно, назвали бы их рыбой. Вы можете смело говорить, что мы происходим от рыб, сэр.

– Джарвис, иногда ты слишком много себе позволяешь. Впрочем, если посмотреть на Гасси Хек-Уортла…

– Я не посмел бы сам сделать такое сравнение, сэр. Но, если позволите, я мог бы продолжить свою воображаемую прогулку во времени, сэр. Дабы добраться до предка, общего с нашими рыбьими родственниками…

– Дай-ка угадаю: пришлось бы обойти весь хренов шарик, вернуться в исходную точку и уткнуться в собственную спину?

– Существенное преуменьшение, сэр. Вам пришлось бы дойти пешком до Луны и обратно, а затем снова пуститься в путь и проделать этот маршрут еще раз.

– Джарвис, это уже чересчур для парня, у которого с утра голова раскалывается. Прежде чем я смогу вместить