Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

Вот вам очаровательный пример внутренних часов. Как вы знаете, у рабочих пчел имеется код, при помощи которого они сообщают своим соседкам по улью, в какой стороне обнаружили пищу. Этот код – танец по траектории в форме восьмерки, исполняемый внутри улья на вертикальной поверхности сот. В центре напоминающей восьмерку фигуры есть прямой отрезок, чье направление и указывает, куда лететь за взятком. Поскольку танец происходит в вертикальной плоскости, в то время как поиски пищи осуществляются в плоскости горизонтальной, требуется некое условное обозначение. Оно заключается в том, что направление вверх по вертикальной поверхности сот указывает на местоположение солнца в горизонтальной проекции. Танец, в котором прямолинейный пробег направлен точно вверх по стенке сот, сообщает другим пчелам, что следует вылетать из улья и двигаться строго в сторону солнца. А танец с прямолинейным пробегом, отклоняющимся от вертикали вправо под углом 30°, сообщает остальным пчелам: «Покидайте улей и летите, отклонившись на 30° вправо от солнца».

Что и говорить, явление весьма поразительное, и, когда Карл фон Фриш впервые его обнаружил, многие отказывались верить. Но это правда[238]. На самом деле все еще невероятнее, что напрямую возвращает нас к понятию времени. У использования солнца в качестве ориентира есть один недостаток. Оно движется. Точнее, из-за вращения Земли вокруг собственной оси нам кажется, будто в течение дня солнце перемещается (в Северном полушарии – слева направо). Как пчелы решают эту проблему?

Фон Фриш попробовал в качестве эксперимента запереть пчел на несколько часов в улье, использовавшемся им для наблюдений. Пчелы продолжали танцевать. Но он заметил нечто воистину слишком хорошее, чтобы быть правдой. По мере того как текли часы, танцующие пчелы медленно поворачивали направление прямолинейного пробега своего танца, так что информация о местонахождении пищи оставалась правдивой, несмотря на меняющееся положение солнца. А ведь танцевали они внутри улья и, следовательно, солнца видеть не могли. Но они «знали», что солнце будет двигаться по небу, и использовали свои внутренние часы, чтобы компенсировать его перемещение.

Если поразмыслить, это означает, что прямой отрезок в траектории танца тоже движется – подобно часовой стрелке обычных часов (хотя и вдвое медленнее). Но только (в Северном полушарии) против часовой стрелки, как тень в солнечных часах. Если бы вы были фон Фришем, разве вы бы не умерли счастливыми, сделав такое открытие?

Солнечные часы оставались предметом первой необходимости даже после изобретения механических часов – чтобы подводить механические и сверять их с великим небесным циферблатом. Получается, что знаменитый стишок Хилэра Беллока довольно несправедлив:

Мы – солнечные часы и заняты делом привычным:

Всегда и во всем уступать часам обычным.

Менее известно то, что Беллок посвятил солнечным часам целую серию стихов, порой забавных, а порой и мрачных – более в духе того раздела нашей выставки, что озаглавлен «Борьба со временем»:

Как долго тень ползет, но как

Потом внезапен мрак! Лишь мрак!

Ползи, о тень! Часы, бегите! Вы

Мне неподвластны. Я же вам – увы.

Безмолвно каждый час теснит соседний:

Любой вас ранит, но убьет последний.

За исключеньем редких дней погожих,

Мы здесь для развлечения прохожих.

Мы – солнечные часы, не тем боком стоим на лужайке,

Пятьдесят фунтов мы стоили дуре-хозяйке[239].

Вы можете вспомнить этот последний стишок, когда, обходя выставку, встретите изящные карманные солнечные часы со встроенным компасом, без которого они были бы бесполезны.

Говоря о великих небесных часах, я не выходил за рамки одного года, однако в принципе существуют астрономические часы и куда большего масштаба. Нашему Солнцу требуется около двухсот миллионов лет, чтобы обернуться вокруг центра Галактики. Насколько мне известно, к этим космическим часам не приурочен ни один биологический процесс[240].

Самый медленный хронометр, чье влияние на живую природу когда-либо всерьез рассматривалось, – массовые вымирания, происходящие приблизительно каждые двадцать шесть миллионов лет. В пользу существования такой периодичности говорят результаты замысловатого статистического анализа палеонтологической летописи на предмет интенсивности вымирания видов. Все это спорно и отнюдь не доказано окончательно. Массовые вымирания, несомненно, случаются – по крайней мере одно из них произошло шестьдесят пять миллионов лет назад, когда исчезли динозавры, и было вызвано ударом кометы. Сомнительнее то, что вероятность подобных событий достигает своего пика каждые двадцать шесть миллионов лет[241].

Еще одни гипотетические астрономические часы с периодичностью больше года представляют собой одиннадцатилетний цикл солнечной активности, которым, вероятно, объясняются всплески численности таких арктических млекопитающих, как, например, рысь и американский беляк. Эту закономерность подметил Чарльз Элтон – тот великий оксфордский эколог, что изучал отчеты по пушному промыслу «Компании Гудзонова залива». Но и данная теория остается спорной.

Уважаемый директор, вы пригласили биолога, чтобы открыть выставку, – так не удивляйтесь теперь, что вас потчуют рассказами о пчелах, червях палоло и зайцах-беляках. Вы могли бы позвать археолога, и тогда мы бы все сейчас увлеченно слушали о дендрохронологии и о радиоуглеродном анализе. Палеонтолог поведал бы нам о калий-аргоновом датировании и о том, что человеческий разум практически не в состоянии осознать абсолютную бескрайность геологического времени. Геолог привел бы одно из тех сравнений, при помощи которых мы пытаемся – как правило, безрезультатно – прочувствовать давность геологических эпох. Свою любимую метафору я уже использовал в одной из книг. Сразу оговорюсь, что придумал ее не я. Вот она:

Раскиньте руки как можно шире, будто пытаясь охватить всю эволюцию от ее начала, находящегося у крайнего кончика пальцев вашей левой руки, до сегодняшнего дня – у крайнего кончика пальцев правой. На всем пути, минующем срединную линию вашего тела и довольно далеко заходящем за правое плечо, жизнь будет представлена исключительно бактериями. Мир многоклеточных беспозвоночных расцветет примерно в районе вашего правого локтя. Динозавры возникнут в середине правой ладони, а вымрут около последнего сустава пальцев. Всю историю Homo sapiens и его предшественника Homo erectus можно будет состричь вместе с ногтями. Ну а письменная история: вавилоняне, ассирияне, что шли как на стадо волки[242], иудейские патриархи, римские легионы, Отцы церкви, династии фараонов, незыблемые законы мидийские и персидские, Троя и греки, Наполеон и Гитлер, «Битлз» и «Спайс гёрлз» – все они и все, кто их знал, улетят вместе с пылью от одного легкого прикосновения пилки для ногтей.

Будь я историком, я рассказывал бы вам