Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

В соответствии со своим додарвиновским образованием молодой Дарвин называл «аборигенными созданиями» то, что мы сегодня назвали бы эндемичными видами – то есть возникшими на островах и нигде более не встречающимися. Тем не менее он уже испытывал нечто большее, чем легкое подозрение, по поводу той великой истины, которой ему суждено было озарить мир в годы своей могущественной зрелости. Так, о мелких птичках, ныне называемых Дарвиновыми вьюрками, он писал:

Наблюдая эту постепенность и различие в строении в пределах одной небольшой, связанной тесными узами родства, группы птиц, можно действительно представить себе, что вследствие первоначальной малочисленности птиц на этом архипелаге был взят один вид и видоизменен в различных целях[246].

То же самое он мог бы сказать и о слоновых черепахах, поскольку мистер Лосон, вице-губернатор, сообщил ему, что

…черепахи на разных островах различны и что он наверняка мог бы сказать, с какого острова какая привезена. Сначала я не обратил должного внимания на это утверждение и даже отчасти смешал коллекции, собранные на двух из этих островов. Я и не помышлял, чтобы острова, отстоящие миль на пятьдесят-шестьдесят один от другого и по большей части находящиеся в виду друг у друга, образованные в точности одинаковыми породами, лежащие в совершенно одинаковом климате, поднимающиеся почти на одну и ту же высоту, – могли иметь различное население…[247]

Нечто подобное Дарвин пишет также об игуанах – как о морских, так и о наземных – и о растениях.

Теперь, в свете накопленного опыта – дарвиновского опыта, – мы, постдарвинисты, можем воссоздать картину произошедшего. В каждом из приведенных примеров – и это типично для возникновения новых видов где угодно – самой важной, хотя и случайной, составляющей процесса были острова. Без изоляции, которую они обеспечивают, разделение видов пресекается на корню перемешиванием генофондов в ходе полового процесса. Любой новый, зарождающийся вид будет непрерывно наводняться генами старого. Чтобы обеспечить изначальное расхождение генофондов, лежащее в основе происхождения видов – дарвиновской «тайны из тайн», – необходим барьер, препятствующий смешению в результате скрещиваний.

Но островам не обязательно быть сушей, окруженной водой. Это первый из двух уроков, которые мы можем извлечь из рассказа слоновой черепахи. Для нее, пасущейся на высокогорьях, любой из пяти вулканов, рассредоточенных по всей длине острова Исабела (у Дарвина, использовавшего традиционные английские названия, он упоминается как Альбемарль), представляет собой пригодный для жизни остров, окруженный негостеприимной пустыней из лавы. Большинство Галапагосских островов состоят каждый только из одного вулкана, будучи таким образом одновременно островами и того и другого типа. Однако крупный остров Исабела – это цепочка из пяти вулканов, которые расположены примерно на том же расстоянии друг от друга, что и единственный вулкан соседнего острова Фернандина от них: в каком-то смысле его можно было бы рассматривать как шестой вулкан Исабелы. С точки зрения слоновой черепахи Исабела – архипелаг внутри архипелага.

Оба уровня изоляции сыграли свою роль в эволюции слоновых черепах. Все гигантские галапагосские черепахи родственны конкретному материковому виду Geochelone chilensis, который до сих пор существует и уступает им в размерах. В какой-то момент существования этих островов, длящегося считаные миллионы лет, одна или несколько таких материковых черепах случайно упали в море, и оно принесло их сюда. Как они смогли преодолеть этот долгий и наверняка изнурительный путь без пищи и пресной воды? А вот как. Некогда китобои брали с Галапагосов на свои корабли тысячи слоновых черепах в качестве провизии. Чтобы сохранить мясо свежим, черепах убивали, только когда появлялась необходимость. А пока они ожидали своей гибели под мясницким ножом, их не кормили и не поили. Их просто клали на спину, чтобы они не могли уползти. Я рассказываю вам эту историю не ради того, чтобы привести вас в ужас (хотя, должен признаться, меня она ужасает), но дабы обосновать свою мысль. Сухопутные черепахи способны обходиться без пищи и пресной воды многие недели – время более чем достаточное, чтобы Перуанское течение принесло их от Южной Америки к Галапагосским островам. А в воде они не тонут.

Добравшись до архипелага, черепахи сделали то, что делают многие животные по прибытии на остров. Они эволюционировали в сторону увеличения размера – явление островного гигантизма замечено уже давно[248]. Если бы история наших черепах развивалась по образцу вьюрков, то в ходе их эволюции на каждом острове образовался бы отдельный новый вид. Затем, если бы некоторых из них случайно занесло с одного острова на другой, они не смогли бы скрещиваться с местными черепахами (согласно определению разных видов), и им ничто не мешало бы эволюционировать в сторону иного образа жизни – отличного от образа жизни как новых соседок другого вида, так и землячек их собственного вида, оставшихся на прежнем острове[249]. В случае вьюрков можно сказать, что выработавшиеся у разных видов несовместимые брачные повадки и предпочтения сформировали теперь своего рода генетическую замену географической изоляции. Хотя их ареалы перекрываются, представители каждого вида спариваются исключительно на своем особом острове. Таким образом, они могут дивергировать дальше. На большинстве Галапагосских островов встречаются большой, средний и малый земляные вьюрки, которые специализируются на разных диетах. Несомненно, что первоначальное расхождение этих трех видов имело место на разных островах, а теперь они сосуществуют на одних и тех же островах как различные виды, никогда друг с другом не скрещиваются и питаются каждый своим набором семян разных видов растений.

С черепахами тоже произошло нечто подобное[250]: в ходе эволюции их панцирь приобрел на каждом острове свою четко отличимую форму. На больших островах он, как правило, образует высокий купол. А на маленьких он седловидный с сильно расширяющимся кверху отверстием для головы. Причина, по-видимому, в том, что обычно на крупных островах достаточно воды для роста травы, и тамошние черепахи – пастбищные животные. А на островках помельче воды мало и трава не растет, так что черепахам приходится объедать побеги кактусов. Панцирь в форме седла с отверстием, расширяющимся кверху, позволяет им вытягивать шею, делая пищу доступнее. В то же время кактусы становятся все выше и выше вследствие гонки вооружений, которую они ведут с черепахами, объедающими их побеги.

В черепашьей истории имеется одно осложнение, отсутствующее во вьюрковой модели. Мы уже упоминали о нем: для черепах вулканы – это острова внутри островов. Они образуют высокогорные, прохладные,