Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

102

«Природа не делает скачков». Во времена Гексли его читатели (в том числе и сам Дарвин, к которому он непосредственно обращается в письме, где была использована эта фраза) были, порой против своей воли (как, в частности, Дарвин), обучены латыни.

Стивен Гулд собственной персоной присутствовал на моей кембриджской лекции. После нее он сам совершил резкий скачок и заявил, что сальтационизм – одна из исторических альтернатив дарвиновскому отбору. Неужели он и вправду не отдавал себе отчета в том, что невозможно объяснить иллюзию сложного замысла сальтацией – преодолением расстояния от подножия до вершины горы Невероятности за один прыжок? В это трудно поверить. Гулд глубоко интересовался историей и хорошо ее знал. Утверждая, что некоторые ученые начала XX века поддерживали сальтационизм в качестве (как им казалось) альтернативы градуализму, Гулд был исторически точен. Но он ошибался с научной – и даже с логической – точки зрения, полагая, будто когда-либо сальтационизм мог быть жизнеспособной альтернативой градуализму в деле объяснения сложных адаптаций. Иными словами, исторические фигуры, которые он безошибочно перечислил, в научном плане ошибались – что всегда было очевидно. Их неправота не должна была вызывать сомнений даже у современников, и Гулду следовало бы упомянуть об этом.

103

Стеббинс был американским ботаником и почитается как один из отцов-основателей неодарвинистского синтеза 1930–1940-х гг.

104

Сегодня я поостерегся бы использовать эти два термина, потому что их присвоили креационисты, всегда готовые злоупотреблять научными понятиями в мошеннических целях. Генетики, занимающиеся изучением популяций в полевых условиях, наблюдают микроэволюцию. Палеонтологи, изучающие окаменелости разных эпох, наблюдают макроэволюцию. Макроэволюция – это в действительности не более чем результат микроэволюции, продолжавшейся очень долгое время. Креационисты же – не без невольной поддержки нескольких биологов, которым следовало бы быть настороже, – придают этому различию качественное значение. Они допускают возможность микроэволюции вроде вытеснения светлоокрашенных представителей популяции березовой пяденицы темными мутантными особями, но считают макроэволюцию чем-то качественно, принципиально иным. Более подробное рассмотрение реальных и мнимых различий между этими двумя понятиями см. в статье «Алабамская вклейка» этого сборника.

105

Вся добавленная сложность – сиденья, перегородки, кнопки вызова персонала, выдвижные столики и т. п. – была просто скопирована с предыдущей версии самолета. Если проводить биологическую параллель, то это можно сравнить с увеличением числа позвонков, а также сопровождающих их ребер, нервов, кровеносных сосудов и т. п., когда у мутантной змеи оказывается больше сегментов, чем у ее родителей. Такие эволюционные изменения «по типу удлиненного DC-8» наверняка происходили часто, потому что, например, у разных видов змей количество сегментов сильно варьирует. Детеныши должны были появляться на свет с неким целым числом сегментов, отличающимся от родительского, ведь змей с дробным числом позвонков не бывает.

106

В действительности нам известна переходная форма, а именно – родственный жирафам прекрасный окапи с шеей промежуточной длины. Но оставим это в стороне ради наглядности.

107

Ч. Дарвин, «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь», глава X, перевод К. А. Тимирязева, М. А. Мензбира, А. П. Павлова и И. А. Петровского. – Прим. перев.

108

Позже я развил эту мысль, сформулировав в 1989 г. такое понятие, как «эволюция способности к эволюции» (в сборнике «Искусственная жизнь» под редакцией Кристофера Лэнгтона). Я высказал предположение, что, пусть и изредка, некоторые ключевые эволюционные этапы могли происходить в виде внезапных сальтаций. У самого первого сегментированного животного было, несомненно, два сегмента, а никак не полтора. (Почти все теории происхождения сегментированных животных предполагают, что первичных сегментов было больше двух. Обсуждение этой проблемы на русском языке см., например, здесь: Малахов В. В. Новый взгляд на происхождение билатерий. Природа, 2004, № 6, с. 31–39. – Прим. науч. ред.)

109

Сьюэлл Райт был единственным американцем в великом триумвирате (двумя другими представителями которого были Рональд Фишер и Джон Бёрдон Холдейн), основавшем популяционную генетику и примирившем дарвинизм с менделевскими законами наследственности. Райт не возражал против важности генетического дрейфа для эволюции. Но в дрейфе он видел механизм, который – не напрямую, косвенно – мог совершенствовать приспособления. При сильном давлении отбора одна из проблем, хорошо известная инженерам по их алгоритмам поиска экстремумов, – это оказаться в ловушке локального оптимума, на холмике рядом с недосягаемой горой. Райтовская версия концепции случайного дрейфа генов позволяет филогенетической линии спуститься с холмика в долину, после чего отбор сможет взять дело в свои руки и двинуть эволюцию вверх по склонам куда более высокой горы. По мнению Райта, дрейф, перемежающийся с отбором, позволяет достигнуть большего совершенства адаптаций, чем отбор мог бы сделать самостоятельно. Замечательное, блестящее предположение!

110

Однонаправленность воздействия генотипа на фенотип – генов на организмы – становится очевидной при сопоставлении последствий генной мутации (изменений в организмах следующих поколений) и «мутации» организма, когда животное, скажем, лишается ноги. Последнее изменение никак не воспринимается следующими поколениями. Существует однонаправленная причинная зависимость, ведущая от генов к организму, и она необратима. Я поражен, что Гулд умудрился проглядеть это в своей «бухгалтерской» метафоре. Сравнение с учетными книгами упускает самую суть, что глубоко симптоматично.

111

Это предположение было убедительно высказано шотландским химиком Грэмом Кернсом-Смитом. Его теорию я подробно изложил в книге «Слепой часовщик» – не потому что уверен в ее правильности, а потому что она очень ясно подчеркивает основополагающую важность репликации для возникновения жизни.

112

Проблема нервных систем – то, что в инженерном деле называют случайным шумом. При любом процессе передачи информации или усиления сигнала добавляются некоторые помехи. В силу особенностей своего функционирования нейроны более подвержены помехам, чем, к примеру, телефонные провода. Точно так же как современные телефонные системы, все больше и больше переходящие от аналоговой передачи данных к цифровой, нейроны передают информацию посредством не столько силы импульсов (аналоговой величины), сколько их распределения во времени. Более полное обсуждение различий между аналоговыми и цифровыми системами представлено сравнением с сигнальными огнями и Непобедимой армадой в эссе «Наука и страсти нежные» из первого раздела этого сборника.

113

Эрнст Майр был выдающимся немецко-американским биологом, одним из основоположников неодарвинистского синтеза 1930–1940-х гг. Его вполне можно было бы назвать патриархом синтетической теории эволюции – не