Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

— Шлюха ты драная, — шептал Рачков. — Тебе это нравится, да? Давай только в этот раз без выкидонов.

Его голос срывался, Рачков тяжело дышал. Он выдернул руку Алены, развернул за плечи и прижал лицом к стене. Она сама задрала платье, чтобы Рачков его не порвал. Он стянул с нее трусы, несколько раз попытался вставить член в Алену, но тот выпадал наружу.

— Сука, — услышала Алена за спиной.

Она стояла неподвижно с закрытыми глазами, держа руки над собой. Немного отдалилась от стены, чтобы резьба не отпечаталась на ее щеке. Только минуту спустя Рачков сказал, чтобы она ушла, и Алена, надев трусы, медленно вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Несколько человек в зале, кажется, одним из них был Саша, взглянули на нее и резко отвернулись, как будто если они посмотрят на нее секундой дальше, то им придется сложить все эти факты — растрепанные волосы, закрывшуюся дверь, теперь уже точно потекший макияж — и ввязаться в историю, о которой они ничего не хотели знать.

Она взяла с дивана сумку, поднялась на палубу и, пробравшись через танцующих и поющих людей, нашла сбоку тихий закуток, где ее никто не найдет. Села прямо на ледяную, влажную от брызг палубу, подтянула и обняла колени. В фальшборте было круглое отверстие размером с Аленино лицо. Она смотрела через него на реку, город, жизнь. Вечный праздник по поводу и без. Было уже далеко за полночь, но на улице было светло. Возможно, ночь, как и она, носит маску, чтобы не пугать других непроглядной тьмой.

Теплоход причалил к пристани. Алена дождалась, пока все спустятся на берег. И только когда их голоса достаточно отдалились, она тоже спустилась и пошла в сторону дома.

Набережная была пустой. Впереди виднелся разведенный Литейный мост. Именно так Алена представляла безысходность. Разрубленный пополам мост, торжественно вздымающийся к небу, который соединяет тебя с домом.

На плитке и парапетах стояли пустые бутылки вина, чекушки водки и виски, пивные банки. Под ногами то и дело хрустело битое стекло, но Алена все равно сняла каблуки и пошла босиком.

Ей нужно было с кем-то поговорить. Чтобы ее выслушали. Она не станет грузить. Достаточно обычного small talk. Алена написала брату. Окно их переписки состояло только из ее сообщений. Когда он не ответил, она позвонила. Абонент был недоступен. Она попробовала еще несколько раз, а потом набрала Катю.

— Алло? — Катя звучала сонно и раздраженно.

— Я не могу до него дозвониться.

Катя ничего не говорила, но Алена слышала ее учащающееся дыхание.

— Алена, тебе нужно перестать это делать. Мы ведь уже обсуждали.

Алена понятия не имела, о чем она говорит.

— Я все понимаю, но звони хотя бы не ночью. Мне ведь тоже тяжело, понимаешь?

Утренний озноб ощущался во всем теле, и у Алены судорожно дергалась рука, которой она держала телефон.

— Можно я с ним поговорю? Он дома? Можешь дать его рабочий? Я видела в его каморке телефон, его он точно возьмет. Миша просто обижается, что я переводила ему деньги. Но я ведь хотела как лучше. Знаю, что ему мало платят. Так просто немного накидывала на продукты.

— Ты снова перевела деньги?

— Нет-нет, я перестала. Честно. Я пробовала пару раз, но перевод почему-то не проходил. Миша, наверное, сменил карту.

— Алена…

— Я просто хочу с ним поговорить.

— Я тоже. Я тоже, Алена. Но его больше нет. Мы вместе с тобой его хоронили.

Алена расхохоталась. Она уже дошла до Литейного и теперь вблизи смотрела, как громадный кусок дороги на шесть полос с фонарями и проводами уходит в небо. Что-то хрустело под ее пятками. Из ступней шла кровь. Какой абсурд. Катя пытается спрятать от нее ее родного брата. Неужели она настолько ревнует? Это уже даже не смешно.

Алена отвернулась от реки. На крыше дома возвышался экран. На нем загоралась и гасла реклама. И тогда Алена его увидела. Давнее фото, на котором он еще молодой и крепкий. Правда, от Миши там было одно лицо — армейские фото были слишком старыми и плохого качества. Новых им не прислали. Возможно, их и не делали. Алена взяла фото со времен его работы на заводе, наложила на тело в форме и добавила свои тексты. Миша смотрел гордо, самодовольно улыбаясь, в предвкушении жизни, которая наконец началась. Он тогда только стал инженером. И все вот-вот должно было наладиться.

— Я теперь совсем одна, да? — сказала Алена голосом, который не узнавала. Она не отрывала взгляд от Миши на экране.

— Просто живи дальше. Время все лечит.

Алена почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Ее всю трясло, и боль в ногах становилась нестерпимой.

— Он тебя даже не любил, — сказала Алена, дрожа от холода. — И ты его никогда не любила. Ты никогда не любила его, как я.

Алена рассмеялась. На другом конце стояла тишина. Возможно, Катя бросила трубку. Алена чувствовала, как телефон нагревается от ее щеки и прилипает, и прижимала его плотнее.

Реклама погасла. На ее месте появилась другая, продающая прокладки. Потом следующая, про люксовую китайскую машину. Новый российский сериал.

Алена прислонилась к гранитному парапету и, приподняв сначала одну ногу, потом другую, выковыряла из ступней осколки стекла. Ее лицо распухло от влаги. Ей было щекотно. Да, ей было ужасно щекотно. Настолько, что она ухохоталась до слез. И где это ее так угораздило? Она что, ходила по теплоходу босой? Она ничего не помнила.

Она не могла ничего вспомнить.

Танцевала на палубе.

Дул ветер.

Все вокруг были очень милыми.

Кажется, ее много хвалили.

Восторгались ее новым платьем.

Да, точно.

Ночь была чудесной.

Наверное, действительно ее первая чудесная ночь в Петербурге.

А может, и за всю жизнь.

Алена не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь было лучше.

Екатерина Манойло

Дальняя дорога

Скажем так, в книжном мире есть дефицит работающих маркетинговых стратегий, которые могли бы сделать из автора звезду безотносительно тем/сюжета/стиля его книг. Исключая скандал, который чаще складывается стихийно, нежели режиссируется и может увеличить известность, но не будет гарантировать продажи, можно назвать три:

«Молодой и талантливый». Юность, актуальность, свежесть, новизна, дебют или даже второй-третий романы, обещание будущих успехов, желание аудитории поддержать новичка, большой аванс от блогеров, критиков, обозревателей. Работает почти со всеми авторами до сорока лет.

«Открытие сокровища». Единственная стратегия для авторов, которых нельзя назвать юными даже с натяжкой. Где-то рядом с нами живет и творит гений,