Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
— Алена, это гениально, — сказал он.
— Хорошо получилось, ага.
— Просто хотел тебе сказать, что ты отлично отработала. Я знаю, что это было непросто. Ты большая молодец. И еще, у нас скоро освободится один офис. Если хочешь, можешь перебраться туда.
— В смысле, отдельный офис?
— Да, твой личный.
— О, это было бы просто прекрасно. А то меня здесь немного отвлекает шум.
Алена еле заметно кивнула в сторону девушки напротив. Саша глянул туда, потом повернулся и странно на нее посмотрел. Как будто не совсем понимал, о чем она. Конечно. Откуда ему знать, про какой шум говорит Алена. Он не работал с той девушкой по восемь часов в день. Алена скоро тоже не будет знать. В тихом собственном офисе она быстро об этом забудет.
Неделю спустя компания устроила ежегодный корпоратив на теплоходе. Алену повысили, выплатили солидную премию и рассказали в корпоративной рассылке об успехе ее кампании. Она купила себе белое шелковое платье с декольте и открытой спиной, о котором давно мечтала. Сделала завивку, мелирование и профессиональный макияж, после которого с трудом себя узнавала.
На пристань Алена приехала на такси. Большая часть сотрудников уже собралась, и все, сбившись в группки, общались. Когда Алена вышла из машины, многие обернулись и замолчали. Она постаралась вспомнить, делала ли она себе маску прошлым вечером. Да, точно делала. Этого она не забывала.
— Ты ж моя женщина, — сказала ей Кристина и впервые обняла и поцеловала ее.
Другие тоже подходили и обнимали ее, трогали ее во время разговоров и неприкрыто раздевали взглядом. Они хвалили ее последние креативы, вспоминали, что уже давно заметили ее талант — еще на той кампании, когда… что там у тебя было… ну про… Алена улыбалась им, кивала и отвечала любезностями. Разумеется, она видела их лицемерие, но это не мешало ей искренне наслаждаться общением. Люди кажутся очень приятными, когда говорят приятные вещи.
На середине очередного бокала шампанского Алена предложила пойти танцевать на палубе и, не дожидаясь ответа, отправилась наверх. Все пошли за ней следом. Нева была спокойна, почти не ощущались волны, но воздух был достаточно прохладный, и некоторые спустились обратно накинуть ветровки и свитера.
Алене было жарко. Она встала у фальшборта, положив на него ладони, широко, как если бы между ее запястьями и талией тянулись раскрывшиеся паруса. Ветер трепал ее платье, щекоча колени и грудь. Она зажмурилась на несколько секунд, сморщив нос, а потом резко открыла глаза. Петербург горел блекло-золотым светом. На воде искрились сотни разноцветных огоньков теплоходов, катеров и яхт. Эхом доносилась музыка. Люди смеялись и матерились. Алена улыбалась и слегка покачивалась. Потом за ее спиной включились колонки. Она ощутила, как их вибрации проходят сквозь нее. Алена отошла от края палубы и стала танцевать. Медленно, как бы во сне, она поднимала руки вверх, поворачивала их и опускала одну за другой. Она то ли плыла, то ли взлетала. Ее глаза были закрыты, но она чувствовала прикованные к ней взгляды.
— Птичка, — услышала Алена голос Рачкова. — Ну что за птичка.
В этот вечер она видела его, только когда Рачков произносил вступительную речь — про то, что нужно воспринимать эти трудные времена как время возможностей. Все аплодировали ему и одобрительно кричали. Потом он ушел вместе с другими руководителями в VIP-комнату, и никого из них так долго не было видно, что Алена даже забыла об их присутствии.
Она отошла в сторону, взяла чей-то полупустой бокал и выпила из него залпом. В глазах двоилось. Алена искала точку, на которой сможет сфокусироваться, но весь город двигался прочь. Они проплыли под разведенным мостом. За ним открылся вид на набережную. Она находилась так близко, что Алена почти различала очертания лиц людей, которые им махали и трясли бутылками над головами. За их спинами возвышались билборды, на одном из которых рабочий, зависнув на веревках, приклеивал новую рекламу полоска за полоской.
Кто-то возле Алены начал кричать и показывать рукой в ту сторону. Его крик подхватили другие, и Алена почувствовала, что ее хлопают по плечам. Окружающие что-то воодушевленно ей говорили, но она не могла разобрать. Ее вдруг обдало жаром, ко рту подступила рвота. Локтями пробивая себе путь через толпу, Алена пошла вниз и там, стараясь изобразить на лице улыбку, пробежала через весь зал в туалет. Подняла стульчак, задрала платье, села на колени напротив унитаза и, собрав волосы в одну руку, дала выйти рвоте наружу. Потом прополоскала рот и протерла слезы. Макияж немного размазался, но не сильно.
Выйдя из туалета, она направилась в сторону диванов за своей сумкой, но ее кто-то окликнул, и она остановилась. Она стояла возле приоткрытой двери в VIP-комнату. У Алены проступила гусиная кожа. Как будто Алена против воли вспомнила то, что навсегда собиралась забыть. Она сразу поняла, кто был внутри и зачем позвал ее по имени. Она знала, что произойдет, если зайдет внутрь. Но в то же время ей не верилось, что это и правда возможно. Какая грубая пошлость. Это даже смешно.
Алена шагнула внутрь. Огромные руки стиснули ее талию, тут же утащили в сторону и прижали к стене. Дверь захлопнулась, и щелкнул замок. Изо рта Рачкова разило смесью ментола, виски и чего-то чесночного. Скорее всего, рулетиков из ветчины, которые подавали на закуску. Он возил губами по ее лицу, и Алена чувствовала влажное тепло его слюней на щеках, подбородке и шее, которое моментально превращалось в холод. Ей хотелось расхохотаться, настолько абсурдным ей представлялось происходящее. Но потом он забрался под платье и сунул пальцы ей между ног. Стало больно, и Алена сжала ноги, но его рука оставалась там же и была крепче, чем ее мягкие бедра. Собрав силы, она толкнула Рачкова, но он не сдвинулся с места, и его туловище, как пресс, прижало ее руки. Он резко схватил свободной ладонью сначала одно ее запястье, затем другое и прижал их к стенке над Алениной головой.
Алена ничего не говорила. Она не издавала ни звука. Когда Рачков ослабил хватку и пустил ее руку в свои расстегнутые джинсы, она взяла пальцами его вялый член и начала монотонно его мастурбировать. Она перестала сопротивляться и
