Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Креативы были открыты на экране ее компьютера. Она скроллила вверх и вниз в ожидании новых идей. Если убрать в сторону этические дилеммы и сам контекст — в чем заключалось и то и другое, Алена не помнила, — основная проблема состояла в том, что идея чего-то большего в слоганах и так уже читалась. Просто это «большее» было стандартным, чем-то, что скармливали с телевизора и из учебников. Оно не вызывало нужной эмоции и мотивации — на что Алена, в общем-то, и рассчитывала. Она ведь помнила, что нужно саботировать этот проект. Просто не помнила почему.
В офисе было привычно тихо. Только щелчки по клавиатуре, приглушенные, мягкие. Щелчки и завывание кондиционера. И конечно, странные, истеричные звуки от девушки, сидящей напротив Алены. Девушка выражала вслух все, что Алена привыкла пропускать внутри себя. Она хихикала, плакала, ныла, иногда даже визжала. Алена могла бы припомнить ее имя при желании, но взяла за правило игнорировать ее, абстрагироваться, вынести ее за скобки вместе с другими вещами и явлениями, которые от нее не зависели.
Время выходило. Алена надела наушники и просто в качестве эксперимента начала придумывать рекламу, как обычно. Если она найдет удачные варианты, она сможет так их исказить, что работать они не будут, но Рачкову понравятся. По крайней мере, так она себя убеждала. Проект почему-то вызывал у нее отторжение. И вместе с тем она не могла думать ни о чем другом. Это была амбициозная задача. Почти невозможная. И Алена чувствовала, что смогла бы ее потянуть. Более того, она хотела этого. Где-то внутри нее пульсировал незнакомый ей нарыв, и, работая над проектом, она как бы нащупывала его. Воспаленный эпицентр ее боли. Ей хотелось найти его и стиснуть ногтями, пусть она и сделает этим только хуже.
Обычно Алена ставила себя на место покупателя и искала фразы, заходы, которые заставили бы его что-то купить. В этом случае все оказалось немного труднее: платил не покупатель, а продавец, но в конечном счете расплачивался покупатель. Алена знала нескольких мужчин, которые попадали в целевую аудиторию, и, перебрав их в голове, остановилась на том, кого знала лучше всего.
Миша был ночным охранником. Завод, на котором он раньше работал инженером, закрылся, а других в их маленьком городке не было. Он устроился на время в торговый центр, но прошло уже несколько лет, а он до сих пор сидел в своей каморке с маленьким шуршащим телевизором, электрической плитой, пластиковым чайником и мусорным ведром, заваленным упаковками дошика и сосисок по красной цене. Алена только однажды мельком увидела эту комнатушку, когда пришла с ним прощаться.
Миша тогда развалился в потертом кресле, закинув ноги на стол. С ним происходила метаморфоза мужчин среднего возраста, когда руки слабеют, живот обрастает жировой прослойкой, а голова лысеет. Жалкое зрелище. Большинство мужчин в их городке проходили через это, становились эдакими городскими лабрадорами, которых регулярно перекармливают и не выгуливают, и Алену это то смешило, то пугало до жути. Услышав Алену, Миша скинул ноги, встал и пробормотал без эмоций, что ей нельзя здесь находиться. Брат всегда был занудой.
— Я сейчас поеду на вокзал, — сказала Алена.
— Ладно.
Они неловко обнялись и с тех пор не виделись. Миша бы ни за что не переехал куда-то, как Алена. Его вообще было невозможно на что-то сподвигнуть. Он избегал ситуаций, где нужно что-то решать. Жил с Катей, женщиной, которую не любил, потому что ему было проще терпеть ее каждый день, чем разорвать с ней отношения. О, Алена представляла, как бы это было. Миша бы даже не смог объяснить Кате, почему он хочет разойтись. Любви не было, ну и что с того — насколько он знал, ее ни у кого не было.
Он не получал удовольствия от работы — а что, разве кто-то получал? Он рано умрет, если будет жить возле ТЭЦ, как мама с папой, — ладно, все однажды умрут. В конце концов, его жизнь не была плохой. Она просто его не радовала.
— Ты так выгоришь и впадешь в депрессию, — сказала ему Алена в один из их редких созвонов. Она специально так сформулировала фразу. Пусть решит, что худшее еще не случилось.
Обычно в такие моменты он отвечал, что все нормально, но тогда промолчал.
— Перестань только переводить мне деньги. Мы нормально справляемся.
— У меня остаются лишние. Уж лучше переведу тебе, чем потрачу здесь на какую-нибудь фигню.
— Не надо, — сказал он.
— Я видела, как вы нормально справляетесь. Ты нормально не ешь и одет как непонятно кто.
— Все нормально, поняла? Я нашел другую работу. Скоро все будет хорошо.
Алена забыла, про какую работу он тогда говорил. Да скорее всего, просто соврал. Его задевало, что сестра зарабатывает настолько больше него, что в состоянии ему помогать. Десять-пятнадцать тысяч здесь погоды не сделают, а для Миши это половина зарплаты. Она хотела как лучше.
Эта работа — которую Алене нужно было прорекламировать — Мише бы вполне подошла. Возможно, он смог бы вернуться в инженерию. Деньги платили колоссальные. Может, она сделала бы его счастливым? Ведь этого хотят люди, когда мечтают о чем-то большем. О счастье, которое они обретут, достигнув большего, чем то, на что они когда-то могли надеяться. Миша точно желал счастья. Пусть даже втайне от самого себя.
Алена вспоминала их детство и юность. Миша собирал миниатюрные космические ракеты из картона и пенопласта, которые они воровали у черного хода в детский магазин, пока сотрудник уходил внутрь за другими коробками. Они скидывались карманными деньгами на петарды, Миша доставал из них порох и начинял им ракету. Потом они уходили на одну из заброшенных строек, и Миша устанавливал свою поделку на длинную доску, чтобы ракета полетела ровно вверх. Он всегда позволял поджечь фитиль Алене, и они вместе застывали, наблюдая, как искра заползает в их космический корабль и тот взмывает вверх над ними и городом. Миша улыбался, а Алена визжала и смеялась. Брат был ее героем. Она любила его до невозможности. Так, как не любила даже папу.
Алена зацепилась за это ощущение, и слова сами начали складываться в ее голове. Не помня себя, она стала их набирать. А затем перенесла на баннеры. Простые фразы, наполненные подлинной искренностью и любовью. Обещания счастья. Это были хорошие слоганы. Возможно, лучшие из тех, что придумала Алена.
