Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

— Ну, нет, пару часов езды, — сказала Катя. — У меня же родители оттуда.

— Что, правда? — Лиза почувствовала, как ее стекло начинается трескаться.

— Ага, ну, знаю, что там теракт был, отец перевелся как раз после него.

— Теракт? А когда? — спросила Лиза.

— Так, ну, я родилась уже здесь в девяносто шестом, значит, теракт был в девяносто пятом.

— Получается, мне было четыре года…

Лиза наблюдала, как ее стекло трескается и разлетается во все стороны.

— Офигеть, ты такая старая? — Света вскрикнула чуть преувеличенно.

— Да, она реально молодо выглядит, — сказала Катя.

— Это из-за прыщей, — пошутила Лиза, она всегда так шутила, это был ее дежурный ироничный ответ.

— Не, это гены, — сказала Катя и глотнула пива. — У тебя вон батя какой сексик.

— Катя, что ты несешь, ты же мать, — засмеялась Света.

Света посмотрела на Лизу, ожидая, что сейчас она включится, скажет, что Катя дура, что это вообще фу, но Лиза как-то напряглась, а еще сбила ногой бутылку пива, которую поставила на пол, и ничего с этим не сделала.

— Так, а что за теракт? — спросила Лиза вместо этого.

— Да там больницу захватили, не помню деталей, мне мама рассказывала.

В Лизе вдруг повернулся ключ, и она завелась, как молотильная машина на дизеле, внутри все заревело и куда-то поехало, Лиза не понимала куда, и тогда она вскочила, потому что все потемнело, и начался какой-то хаос. Из всего потемневшего мира ей стало видно только соседскую стену, а в ней — три окна, и из каждого вывалилось по белому языку. Из-под плетеного кресла пошел дым, Лиза вскочила и начала махать руками, а еще, кажется, плакать.

Эй, эй, Лиза, ты чего? Сядь, Лизок, все хорошо. Света тоже вскочила, схватила Лизу, рукой прижала ее голову к плечу. Лиза, ты дома, ты у себя дома в Пятигорске. Здесь твои лучшие подруги, Катя и Света. Папа недалеко тоже, у себя дома. Лизины мышцы начали размягчаться и опадать, кости выпрямились под своей же тяжестью. Лиза зарыдала, сильно, начала задыхаться и по-рыбьи смыкать губы. Света отвела Лизу в кровать, Катя дала попить воды, они накрыли Лизу одеялом и сели рядом прямо на пол.

— Это, бля, какой-то приступ, что ли, — спросила Катя.

— Похоже на то. Есть у меня одно подозрение…

— Какое?

— Диагноз ставит врач, а я всего лишь психбольная, — Света говорила тихо и гладила Лизино плечо.

— Но она не ходит к врачам, — сказала Катя. — Пиздец, что делать-то…

— Ну, да, но онлайн-то обращается, — сказала Света. — Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

Лиза стоит напротив серой стены, она проводит рукой по круглым выбоинам в кирпиче и слышит крик. Не стреляйте, не стреляйте, не стреляйте! Лизино тело подбрасывает вверх и мотает из стороны в сторону. Лиза оказывается напротив окна: из него ползет простыня, она изгибается, как большой белый язык. Лиза видит много дыма, пахнет пожаром и фейерверками. Вдруг в окне появляется фигура в белом и раскидывает руки крестом. Не стреляйте! Фигура падает, белый язык отрывается от окна и летит вниз.

Лиза проснулась и сразу же начала задыхаться. К ней подскочила Света и крепко обняла. Лиза задышала ровнее.

— Ты что… ты осталась здесь? — спросила Лиза.

— Ну а как же… Только Кате надо было к Мише.

— Ох, блин, спасибо, — Лиза тоже сомкнула руки на Светиной спине.

— Лиза, есть проблема… Приходила твоя зумерша-соседка и сказала, что Мария потерялась. Эта тупица повела ее на гулянья, и Мария ушла куда-то под Машук в лес.

— Когда?

— Приходила или пропала?

— Когда Мария пропала?

— Вроде как часов пять назад. Полиция, конечно, говорит ждать.

— Надо срочно идти искать.

— Давай я позвоню твоему папе, он с тобой посидит, а я пойду помогу.

— Нет-нет, ты что, идем вместе.

— Нет, Лизок, тебе плохо, останься дома.

— Света, хуже всего мне дома, а когда что-то делаю, как-то нормально. И это же Мария, я не могу так вот…

— А ты идти-то сможешь?

— Да хоть на велосипеде!

— Вот дурочка. Окей, пойдем просто посмотрим, что за кипиш там.

Лиза встала и чуть-чуть попрыгала. Почувствовала, как ее кости и вообще-то крепкие мышцы собрались и стянули разболтавшиеся органы. Лиза пошла в кладовку, взяла маленький рюкзак, три мощных походных фонаря, полторашку воды. Лиза собиралась в ясности, выходила из дома тоже в норме, но, как только шагнула за калитку, ее мышцы снова распустились, кости разъехались, все внутри задрожало. Не успела Лиза пройти и сотни метров, как между ней и миром снова встало мутное стекло.

Лиза подумала, что надо было позвонить папе и хотя бы узнать, как ищут людей в лесу, что для этого нужно, как не разбрестись, а лучше было бы позвать папу с собой — или он на смене? Дочь, не могу говорить, спасаю мир, шутил папа, когда она забывала про смену и звонила ему. За несколько последних дней папа ни разу не набрал Лизу, не отправил ни одного мема, не спросил, как твои дела, ничего вообще.

Возле нижней станции канатной дороги толпились и мялись зумеры, и один парень сказал Лизе привет и назвал ее по имени, но она не помнила этого парня, да и свое имя уже с трудом помнила. Другой парень сказал, что Наташа последний раз видела бабушку здесь и, поскольку ее нигде нет, она, вероятно, пошла в лес. Девушка добавила, что одна группа уже ушла, а еще они волонтеры, то есть искать умеют, и вот основные правила… Лиза прослушала инструкцию и просто пошла за всеми в лес.

В лесу Лизе стало уютно, тепло, как будто она сидела в ванной с выключенным светом, пока взрослые пили и веселились в зале. Лиза светила своим мощным фонарем, но деревья все больше уплощались и серели, лес все сильнее походил на старую черно-белую фотографию леса. Рядом шла Света и зло что-то говорила, жужжала, как дрель, но Лизе было трудно разобрать, Лиза часто моргала, надеясь, что так чуть-чуть прояснится, но вдруг Лиза споткнулась, упала, и ее руке стало очень больно, мутное стекло треснуло в районе локтя.

Лизу поднимают, кто-то куда-то звонит, еще кто-то орет про сломанную руку, и Лиза не сразу понимает, кто и что сломал, а потом оказывается в большой машине, где все белое или серое, трясется. Рядом сидит Света, и глаза у нее огромные, как у испуганной собаки, и Лиза слышит, как кто-то плачет, умоляет, чтобы выпустили, и слабо бьется на носилках, и голосок совсем тонкий, и тут до Лизы доходит, что это ноет