Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

— Ну, как тебе сказать… текла с четырех лет, просто ты заметила это сейчас.

— Я не понимаю.

— Отдохни пока, все к лучшему. Просто теперь мы знаем, как твою крышу починить.

Света встала, подошла к Лизиному креслу, наклонилась и обняла. К ним вышла Катя и обняла Лизу с другой стороны. Над забором-сеткой появилась Наташа и помахала рукой. Лиза сняла с себя руки подруг и подошла к Наташе. Та снова была припухшая, розовая, с красными пятнами на шее.

— Где Мария?

— Лиз, ну повезли ее… в этот, в интернат для инвалидов в Иноземцеве, — Наташа не смотрела на Лизу и рассказывала все это траве.

— Блин, вы что, Наташа, так же нельзя.

— Честно, Лиз, она там давно стояла в очереди, но все мы сомневались.

— И правильно, что сомневались, это же просто пытка, как так можно?

— Мама сказала, что мы больше не можем рисковать бабушкиным здоровьем. И у всех своя жизнь, невозможно же за ней следить круглые сутки.

— Так давайте наймем сиделку, я скинусь, и я тоже могу с ней сидеть иногда, она же там умрет!

— Да ты не переживай, — Наташа посмотрела наконец Лизе в глаза. — Я наблюдаю за бабушкой, когда она, ну, как бы в себе, и она выглядит такой умиротворенной, счастливой.

— Разве? По-моему, ей очень плохо в такие моменты.

— Нет, Лиз, я смотрела на ютьюбе, и там сказали, что это такой период, часть пути человека. Мне кажется, она просто потихоньку все забудет, и плохое, и хорошее, и, ну, просто доживет.

— Типа, спокойно?

— Ну, да, спокойно доживет. Всем бы так на самом деле.

Илья Мамаев-Найлз

Внимательный наблюдатель и эмпатичный слушатель

Разговор об авторе «Года порно» принято начинать с перечисления институций, которые приняли участие в его судьбе.

«Год порно» — первый роман в совместной серии «Поляндрия NoAge» и «Есть смысл». Такой союз мог сложиться только в 2022 году.

Дарина Якунина основала и много лет развивала издательство «Поляндрия». Вместе с коллегами — «Самокатом», «Белой вороной», «КомпасГидом», «Розовым жирафом», «Абрикобукс» — она создавала новый образ детского чтения в русскоязычном пространстве, лишенный ложной сентиментальности и страха перед «сложными темами». В какой-то момент читатели выросли — и в 2019 году в издательском доме появляется «Поляндрия NoAge». В этом импринте с самого начала выходит переводная проза, в которой удивительным образом социальные высказывания соединяются с литературными достоинствами — неудивительно, что именно они издали «Времеубежище» Георги Господинова, получившую Международную Букеровскую премию.

Примерно в то же время Юлия Петропавловская открыла направление прозы в издательстве «МИФ» — именно под ее началом вышли «Лишь краткий миг земной мы все прекрасны» Оушена Вуонга, «Исчезающая земля» Джулии Филлипс и «Ночной паром в Танжер» Кевина Барри. Правда, вскоре Петропавловская покинула «МИФ», чтобы преобразить издательскую программу фонда «Нужна помощь» — агрегатора для пожертвований в десятки некоммерческих организаций. Она поняла свою задачу достаточно широко. До нее там выходили в основном переводные книги, посвященные организации работы НКО и фандрайзингу. Петропавловская поставила перед собой задачу создать вокруг издательской программы сообщество тех, кто интересуется широким кругом социальных проблем, — и начала издавать как нон-фикшен («Дом с маяком. История Лиды Мониавы, рассказанная ей самой» или «Все мои ребята» Рут Кокер Беркс), так и фикшен (сборник рассказов «Одной цепью» или дебют Даши Благовой «Южный Ветер»). Понятный посыл: через личную историю или художественное высказывание люди лучше смогут понять суть социальной проблемы и проникнуться ею.

К зиме 2022 года стало ясно, что издательская программа «Есть смысл» близка к закрытию. Юлия Петропавловская написала в Фейсбуке [продукт компании Meta, признанной экстремистской на территории РФ], что жертвователей в фонде стало меньше и он больше не может содержать издательство, которое вот-вот подошло бы к самоокупаемости. На удачу, именно в это время Дарина Якунина, наблюдая за стремительно меняющимся социальным контекстом, решилась на создание русскоязычного направления в «Поляндрия NoAge». После зимней ярмарки Non/fiction они договорились о создании совместной издательской программы и 16 декабря уже выпустили совместный пресс-релиз.

Вместе мы будем искать новые способы осмысления актуальной российской действительности, а часть прибыли перечислять в фонд «Нужна помощь» на развитие социально значимых проектов.

Объединяющая тема книг «Есть смысл»/NoAge в 2023 году — преодоление поколенческого и идеологического разрыва, немоты и непонимания внутри общества, которые привели нас к катастрофе 2022 года.

В тот же день, когда «Поляндрия NoAge» и «Есть смысл» ударили по рукам, Петропавловская написала Илье Мамаеву-Найлзу. Она уже успела прочесть его роман — и он ей очень понравился. Правда, она не понимала, как вписать его в издательскую программу. Теперь же он вписывался идеально. Мамаев-Найлз сразу же согласился.

Текст «Года порно» оказался у Петропавловской благодаря писательской школе «Литературные практики», в которой учился Мамаев-Найлз. Это настолько важный факт его биографии, что он шутит, будто у него три родителя: писательницы Евгения Некрасова и Оксана Васякина и куратор Алеся Атрощенко. Именно они, вместе с Дашей Серенко [внесена в реестр иноагентов], Татьяной Новоселовой и Евгенией Вежлян основали эту школу. Она возникла в результате того, как в русскоязычной прозе после выхода эссе Алексея Поляринова «Культура и трагедия» наметился курс на обращение к современности — в противовес многочисленным стратегиям ее избегания. В своем манифесте они писали:

Современная русская литература не занимает значимого места в мировом литературном процессе, не задает тенденций и никак не влияет на жизнь общества в России. В современной русской прозе малоуспешно ведется поиск нового героя, редко исследуются новые территории и редко прорабатываются актуальные темы. Реальность мается от того, что не подвергается полноценному, подробному, художественному осмыслению. А вместе с ней маемся все мы.

Цель Школы литературных практик — способствовать созданию нового поколения авторов, которые смогут рассказать о современности и о частном / коллективном опыте оригинальным и адекватным реальности языком.

Для многих в русскоязычном литературном поле ценности школы — опора в первую очередь на личный опыт, обращение к современности, репрезентация, поиск адекватного теме языка, изучение преимущественно методов прозы поэтов и женского письма, кросс-жанровость — и сейчас кажутся если не диковатыми, то спорными. Взять хотя бы феномен автофикшена, который может быть (и часто является) следствием письма, основанного на этих ценностях: едва появившись (в артикулированном виде он существует в нашем пространстве пять-шесть лет), он вызвал критику не только консервативного крыла критики, призывающего прекратить «мусолить травмы», но и условно «либерального» — вспомнить хотя бы заметку сооснователя «Фаланстера» и издателя «Горького» Бориса Куприянова «Почему автофикшен не нужен»