Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
В Лизину дверь постучали. Она подпрыгнула, сердце начало ломиться в череп. Кто может стучать в дверь, когда у Лизы есть дворик и калитка? Лиза вышла в прихожую и выглянула в окно. На крыльце стояла Наташа, туповатая внучка Марии, младше Лизы лет на десять. Лиза открыла дверь.
— А давай мы договоримся, что ты никогда не будешь заходить сюда без приглашения? — Лиза выкрикнула в Наташу свою панику. — Это частная территория, ты поняла?
— Блин, прости, пожалуйста!
— Я ментов вызову в следующий раз, ясно?
— Прости-прости, умоляю! Тут просто треш, если честно!
Наташа была розовая и припухшая, ее чокер-пружинка перечеркивал красные пятна на шее. Наташа сказала, что выгуливала бабушку, потому что мама заставила ходить с ней по улицам, типа, так разминается мозг или что-то такое, потом Наташа попросила ее посидеть у подъезда всего пять минуточек, ну буквально, пока она заберет заказ на вэбэ и занесет подружке на пятый этаж, ну и примерить еще вместе, короче, бабушка куда-то делась, и теперь мать ее точно убьет.
— И я подумала, что ты же так нашу бабушку, типа, любишь и должна помочь… — Наташа закончила рассказывать и зарыдала.
— Кто-то еще ищет Марию?
— Друзья…
— Мне надо одеться и почистить зубы хотя бы.
— Да-да, конечно, я пойду тогда, а ты приходи потом на Крайнего, где больница.
Органы внутри Лизы снова задрожали, будто с ними играли когтистой лапой, а легкие стали уменьшаться и выталкивать из себя воздух. Лиза с трудом дошла до кровати, легла, сделала несколько долгих вдохов и выдохов, пульс замедлился, число на часах поменялось с трехзначного на двухзначное. Легкие расправились, Лиза немного успокоилась. Продолжая лежать, она набрала Свету и попросила ее тоже прийти на Крайнего. Потом Лиза умылась, оделась, ничего не съела и выкатила красный горный велосипед: дорогой подарок папы, иногда они катались вместе под горой Бештау.
Подъезжая к месту, Лиза почувствовала, что в поясной сумке вибрирует телефон. Она решила доехать и, если что, перезвонить. Потом Лиза увидела кучку двадцатилетних, среди них — Наташа, она как раз кому-то звонила и перестала, как только показалась Лиза. Лиза уложила велосипед на траву и заметила Марию, она хмурилась и смотрела в себя. Белый воротничок сбился, в ухе не хватало серьги.
— Мария, вы как? — Лиза взяла ее за руку.
— Люся? — спросила Мария шепотом.
— Нет, Лиза, ваша соседка.
Наташа рассказала, что они даже не успели начать поиски: Мария вышла к ним сама, только слегка потрепанная. Наташа сказала спасибо Лизе и пообещала, что доведет бабушку домой сама. Лиза посмотрела на Наташиных друзей, и все они показались ей чересчур юными. В этот момент подошла Света и положила руку на Лизину спину.
Когда все разбрелись, Лиза и Света пошли вниз по улице. Один раз Света остановилась, чтобы сфотографировать Бештау. Лиза катила велик рядом с собой и все время спотыкалась. Они подошли к старому пятигорскому особняку: в детстве Лиза не замечала его, скорее ее интересовал пересохший фонтан с дедовыми головами, что через сквер. А дом был очень красивый: угловой и желтокирпичный, с узкими оконцами и псевдоготическими порталами. В подъезде сохранилась метлахская плитка: консьержка не пускала внутрь, но иногда Лизе удавалось проскользнуть.
Лиза пристегнула велик к оградке и вместе со Светой зашла в кофейню, которая вгрызалась в фасад здания. Внутри во всю стену была нарисована слишком взрослая и женственная Алиса из Страны чудес, ее грудь с трудом вмещалась в платье. Алиса пила чай рядом с серьезным мужчиной в шляпе, похожим на преподавателя. Короче, рисунок был реально странный, и Лиза старалась сесть к нему спиной. Лиза и Света заказали два кофе батч-брю и один малиновый чизкейк на двоих. Ругали Наташу, жалели Марию и смеялись над зумерами. Потом Света пожаловалась на мать, а Лиза — на отца. Света считала отца Лизы клевым и не понимала ее претензий. Лиза и сама не понимала, что не так в целом, но его реакция на ответ из больницы ее взбесила.
— А что ты вообще знаешь о маме?
— Ну, вот папа говорит, что у нее был рак, саркома, и она быстро умерла. Мне было четыре года, и я ничего не помню. Может, поэтому не могу ходить в больницы, не знаю…
— Слушай, да, вполне может быть! Он же наверняка водил тебя прощаться. Сочувствую, Лизок. А где ее могила?
— А нет могилы. У меня же папа романтик, блин, говорит, что развеял пепел в Теберде, где они были в походе и влюбились.
— Понятно…
— Херня, да?
— Да как будто херня. Лизок, а поищи родственников?
— А где, если мне папа ничего не говорит?
— Да господи, вбей фамилию мамы в Одноклассниках для начала.
Лиза поставила кружку на стол и посмотрела на чизкейк, Света уже отъела от него половину. Бледно-розовая масса и подсохшая ягодка малины задребезжали. Лиза увидела, как серая тарелка под камень отъезжает от нее вместе со столом, Светой, кофейней и всем миром. Зверь внутри засыпал, на Лизу опускалось мутное стекло.
— Прикол в том, что я и не думала ее искать, — Лиза слышала свой голос как в телефонной трубке. — Как будто пути к маме никогда не существовало. А тут я увидела рилз про поиск родных, потом прочитала ту статью…
— Лизок, тебе плохо? Медленно говоришь.
— Угу, сейчас проводишь меня домой. Так вот, это все было очень некстати, в конце мая, когда меня уже начало накрывать. И меня будто подбросило и разбило о землю. Я уже сто раз пожалела.
— Зато, может, найдешь маму… Разве плохо?
— Ну… это как будто надо отмыться от стекловаты. Разве это хорошо?
— Такое.
— Все, пойдем.
Света держала Лизу под руку, а Лиза катила велосипед, но ощущалось так, будто это Лиза велосипед, тянущий за собой тело. Света поставила велосипед в сарай, а Лиза уложила свое тело в кровать. Потом она зарегистрировалась в Одноклассниках под вымышленным именем. Будто чужой рукой и из другой комнаты, Лиза вбила в поиск редкую мамину фамилию. На экран прыгнуло восемь имен с фотографиями: в шести профайлах указан город Буденновск. Лиза скопировала письмо для пятигорской больницы и отправила его на мейл городской больницы Буденновска. После этого уснула, хотя на улице было еще светло.
Пока Лиза спала, ее мутное стекло приподнялось. Она просыпалась несколько раз
