Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Это еще ничего не значит, сказала себе Лиза. Просто приняли заявку.
Смеситель в Лизиной ванной устал, разболтался и начал плеваться водой на пол. Лиза знала, что надо всего лишь заменить прокладку, но позвала папу: он любил делать что-нибудь для Лизы, к тому же у него получалось быстрее. Пока папа звякал инструментами, а кафель разбрасывал звук по всему дому, Лиза заказала пиццу с пеперони: папа любил «колбасную пиццуху». Потом красиво разложила тарелки и воткнула в вазу последний выживший в огороде пион, к нему добавила веток и травы. Папа сел за стол, похвалил Лизу, а дальше они ели молча, и это было хорошо и спокойно.
— Дочь, а я недавно разбирал кассеты, — сказал папа. — Нашел ту, где ты катаешься на верблюде, давай посмотрим? Там еще много всякого.
— Господи, где ты нашел верблюда? Я вообще не помню этого.
— Да тебе там лет шесть всего.
— Блин, а я вспомнила, что в детстве вы провозили нас на пожарной машине на всякие концерты, где сами дежурили. Я точно была на «Самоцветах» и на шоу с названием что-то типа «бешеное ралли».
— Было дело, — папа засмеялся. — Девяностые, везде бардак, сейчас уже так не провезешь.
— Да и ваши дети теперь повыше чем метр с кепкой.
— Да и бати их уже на пенсии почти все.
— Так и дети их скоро пойдут на пенсию, — Лиза тоже засмеялась.
— Может, и мне пора?
— Не, тебе нельзя, умрешь от скуки.
Рядом с папой зверь внутри Лизы становился тише: сворачивался в тугой комок и, подрагивая, выжидал, когда он уйдет. Лиза спокойно дышала и даже смогла немного поесть. Она дожевывала горячий кусок пиццы с резиново-тягучей шапкой, как вдруг ее телефон вздрогнул: пришло уведомление от джимейла. В коротком ответе из буденновской горбольницы написали, что медкарта Лизиной мамы имеется в распоряжении архива. Ниже — адрес, куда подъехать, часы работы и перечень документов, которые нужно взять с собой.
— Пап, а мама что, из Буденновска?
— Да, из Буденновска, я же говорил, — папа быстро взглянул на Лизу и потянул руку к салфетнице.
— Нет, не говорил.
— Ну, не говорил, какая разница, — папа начал вытирать салфеткой каждый палец по отдельности.
— Вы с мамой там жили?
— Нет, никогда, я тебе рассказывал, что мы с мамой познакомились здесь, в Пятигорске, — папа встал и понес тарелку в раковину. — Оба занимались скалолазанием и встретились в гостях у общих знакомых.
— Папа, где я родилась?
— В Пятигорске, блин, Лиза, у тебя это написано в паспорте и, блин, в свидетельстве о рождении, — несколько слов папа будто бы бросил в Лизу. — Чего ты хочешь от меня?
— Я просто думаю, что ты что-то скрываешь, — Лиза продолжала сидеть на стуле и говорила спокойно. — Ну, типа, я знаю, что ты скрываешь что-то.
— А я думаю, что ты слишком много копаешься в себе. Лиза, я не знаю, почему тебе плохо, понятно? Но я всегда тебя очень любил, растил один и делал для тебя только хорошее.
— Пап, а при чем здесь это? — Лиза почувствовала, как к ее горлу проталкивается крик.
— Ты меня в чем-то винишь, а я этого не заслуживаю. Мне не нужна твоя благодарность, но хотя бы, блин, не мучай меня, ладно? Я ни в чем не виноват.
— Точно не виноват?
— Чего?
— Если бы ты не был ни в чем виноват, стал бы скрывать от меня мать?
— Я не скрываю от тебя мать, я все рассказал тебе, я…
— Ты рассказал только несколько сладких историй! Ты мог их все выдумать, они даже неправдоподобные! Развеял прах над местом, где вы друг в друга влюбились? Серьезно?
— Лиза, ты на меня кричишь, мы в семье не кричим…
— Я уже не знаю, как с тобой говорить, — Лиза слышала, как ее крик отдаляется. — Может, ты просто выгораживаешь себя, а? Иначе зачем это все? Может, ты вообще был абьюзером? Может, ты бил ее? И она сбежала?
Папа сделал три быстрых шага к Лизе. Между ними опустилось толстое мутное стекло, и Лиза перестала кричать и задыхаться. Она видела, как фигура папы, стол и стул, а также стена за папой медленно уезжают в темноту. Лиза даже не услышала, что папа хлопнул дверью.
Праздник, который отмечали 12 июня, Лиза презирала: у них с папой никогда не было госвыходных, они жили по-своему и делали что хотели. Но в этом дне содержалось еще что-то мрачное, Лизе было особенно тяжело продраться через несколько суток после. Обычно Лиза ночевала у папы, когда он не был на смене, но после ссоры они с папой не общались.
Весь день Лиза продрожала лежа в кровати, а потом написала Свете и Кате и попросила прийти. Папа Кати тоже когда-то спасал людей и был пожарным, но ушел на пенсию, в то время как папа Лизы перешел в МЧС. Они вчетвером всегда хорошо общались, иногда все вместе выезжали собирать грибы или жарить шашлык. Год назад Катя родила, и компания как-то развалилась. Получив сообщение от Лизы, Катя испугалась, оставила ребенка со своими родителями и пришла.
На закате Лиза, Света и Катя сидели на веранде и пили безалкогольное пиво, его принесла Катя. Она сама еще кормила грудью, Света была пожизненно на таблетках, а Лиза в принципе не пила: алкоголь расшатывал хлипкие рамки, в которых Лиза держала свою тревогу.
— Ну и калечная тусовка, — сказала Катя.
— Конкретно калечная, — подтвердила Света.
Катя и Света засмеялись, потом начали болтать о всяком незначительном и погладывали на Лизу, потому что Лиза сидела молча.
— Свет, а тебе тоже говорили, что часики тикают? — спросила Катя.
— А ты как думаешь? Все время говорят.
— Ой, девочки, не слушайте, пусть хоть сядет батарейка, не рожайте, это пиздец!
— Разве так все плохо? — спросила Света. — Я бы хотела ребеночка.
— Ну, ладно, ребеночек хороший, это правда, — сказала Катя. — Миша — мой сладкий круассанчик, но все остальное… ой, короче!
— Лизок, а ты бы хотела ребенка?
Лиза сидела за мутным стеклом и смотрела в себя. Света окликнула ее еще раз, и Лиза заметила подруг. Пару секунду Лиза не понимала, где находится.
— Блин, простите.
— Да ничего, — Света погладила Лизу по бедру. — О чем думаешь хоть?
— А вы что-то знаете про Буденновск? — спросила Лиза. — Это
