Немецкая Ганза в России - Артур Винклер

Иван IV в это время предоставил англичанам большие привилегии. Лондонское купечество преподнесло ему ценный подарок в виде бриллиантов, королева вела с ним дружескую переписку. Ее посланник Дженкинсон успешно выполнил поручение московского государя к персидскому шаху, и Иван IV разрешил английским купцам поселиться в Вологде, искать там железо и выплавлять его при условии, что англичане обучат русских этому ремеслу и будут платить вывозную пошлину. Вся Россия открывалась для английской торговли, купцы могли селиться и торговать, где им было угодно, и даже чеканить собственную монету. Судить их мог только опричный суд, их двор в Москве входил в юрисдикцию церкви Святого Максима, поблизости от которой он находился.

Однако английские торговцы злоупотребили пожалованными привилегиями, с каждым годом все сильнее повышая цены на свои товары. Иван IV выразил свое неудовольствие этим, заставив в 1568 году посланника королевы Томаса Рэндольфа четыре месяца ждать аудиенции. В это время ни один из высших чиновников не поприветствовал англичанина. Последний, в свою очередь, не стал снимать шляпу в царском дворце. Все ожидали, что Иван IV разгневается, но бесстрашие посланника, наоборот, понравилось царю. Рэндольф был принят милостиво, а привилегии английских купцов подтверждены. Бесстрашие англичан внушило царю уважение; он рассчитывал найти в их стране пристанище, если русские, устав от тирании, прогонят его. По крайней мере, именно такое заявление он сделал Рэндольфу во время трехчасовой ночной аудиенции. Царь отправил в Лондон с письмом королеве дворянина Савина. Компании он по просьбе Рэндольфа предоставил в 1569 году в Нарве участок земли для строительства торговой фактории.

Однако вскоре царь пожалел о предпочтении, которое он оказывал англичанам. Ответ Елизаветы на его письмо оказался неудовлетворительным. Еще более оскорбительным было то, что английская королева не направила собственного представителя, а вручила письмо Савину. Осторожная Елизавета составила ответ в присутствии своих советников. Он гласил: если царь будет вынужден бежать из своей страны в результате тайного заговора, он может приехать в Англию с женой и детьми. Здесь ему будет позволено свободно передвигаться по стране и совершать богослужение по своему обычаю. В заключение говорилось о том, что Англия и Россия всегда будут совместно противостоять общим врагам[60].

Иван IV чувствовал себя уязвленным; он ждал, что королева пообещает ему военную помощь в восстановлении его власти. Сначала гнев царя пришлось почувствовать на себе английским торговцам. Они были обвинены в спекуляции и обмане и выдворены из России. В Нарве у англичан была сосредоточена огромная масса товара, на которую теперь не находилось покупателя. Дерптский, а затем рижский купец Ниенштедт[61], автор «Лифляндской хроники», сообщал о том, что из-за перенасыщения рынка торговля прекратилась. По его словам, иноземные купцы приезжали в Нарву так часто, «что вынуждены были оставить там большой груз соли. Полотно, шелковые одежды, бархат и другие ткани, специи и напитки им приходилось продавать дешевле, чем они были куплены. Скажу по правде, что слышал от московитов, что те покупали за десять талеров фунт драгоценного товара, который в Германии стоит 15 талеров; целые тюки дамаста по талеру за длинный брабантский локоть, которые не удалось продать по два талера; английские полотна Немецкая Ганза в России

по 30, самое большее 36 талеров при истинной их цене 45 талеров». Ниенштедт продолжал: «Для великого князя такое положение дел было выгодным, и лучшего пути разорить Лифляндию у него не имелось. Дело дошло до того, что фунт соли стоил талер, а все товары его людей начали портиться. Но любекские купцы развязали свои кошельки, торговля продолжилась, и торговцы из Любека пользовались в Нарве таким же уважением, как некогда ганзейские купцы в Новгороде. Нарвский наместник дважды в неделю приглашал их в свой замок, устраивал роскошные пиры и нянчил как детей».

Любек не останавливался ни перед какими усилиями ради того, чтобы сохранить в Нарве свое привилегированное положение. В союзе с Данией он на протяжении семи лет вел кровопролитную войну против Швеции, чьи корабли пытались преградить его судам путь в русские гавани. Эта так называемая «Готская война» завершилась в декабре 1570 года подписанием мира в Штеттине, в обсуждении условий которого приняли участие императорские, французские, саксонские, датские, шведские и любекские послы. Решающую роль в заключении договора сыграл, однако, герцог Померании Иоганн Фридрих. Шведский король, несмотря на все польские и датские протесты, сохранил в Лифляндии большую часть тех владений, на которые претендовал. Он заявлял, что только по призыву императора вторгся в Ливонию и взял ее жителей под защиту, и выражал готовность передать свои приобретения «истинным владельцам» — императору и Империи — в обмен на компенсацию военных расходов. Поскольку ожидать последнего не приходилось, император хотя и предоставил датскому королю право покровительства Ревельскому и Эзельскому епископствам, однако временно оставил шведам Ревель, Вейсенштейн и Каркус и обещал при выборе державы, под защиту которой впоследствии передаст эти земли, учесть в первую очередь интересы Швеции. Любеку была гарантирована возможность свободно отправлять свои корабли в Нарву, Ревель и Выборг и свободное сообщение с Россией — за исключением ситуации, когда император запретит торговлю с русскими всем немцам.

Ревель в это время был осажден войском герцога Магнуса, которого Иван IV сделал королем Ливонии. Учитывая опасность, грозившую эстляндской столице, императорские посланцы в Штеттине предложили создать союз всех северных держав, который изгнал бы русских из Лифляндии. Предложения касались и средств, с помощью которых этот результат мог быть достигнут: в частности, Ганзу призвали отрядить шесть тысяч солдат и собрать для покрытия военных расходов двести тысяч талеров.

Ганзейцы, в первую очередь Любек, стремились по возможности избежать войны с Россией и отклонили все предложения, связанные с запретом торговли. Они настаивали на том, что только военная контрабанда должна быть запрещена, а вся остальная торговля может идти своим чередом. «Эта торговля, — писал в 1568 году городской совет Любека польскому королю Сигизмунду, — выгодна христианским народам не меньше, чем русским; для множества людей она является единственным источником существования, и нужда может вынудить этих людей перейти на службу к русским и помочь им в создании военного флота, с появлением которого на море придется считаться».

Усилия Любека по сохранению торговли с Нарвой нашли энергичную поддержку у англичан. Последние, несмотря на гнев Ивана IV, вовсе не собирались уступать русский рынок шведам и рассчитывали на покровительство королевы. Узнав о проблемах своих торговцев, Елизавета немедленно отправила к русскому царю посланника, заверяя его в неизменности своей дружбы. Царь долго не хотел принимать английского