Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Тея недовольно зашевелилась, завозилась, и Джаконда прыснула от смеха.

— Ну всё-всё, не спорь. Я не отниму у тебя маму.

Я вышла из комнаты с пустым чемоданом в руках.

— Ты ей что, клятвы вечной дружбы даёшь?

— Ага, — ухмыльнулась Джаконда. — Надо же сразу показать, кто тут тётя номер один.

Я покачала головой, но внутри стало тепло.

Некоторое время мы молчали. Я раскладывала оставшиеся вещи, она укачивала Тею. И всё казалось таким обыкновенным, почти как раньше, до того как жизнь пошла наперекосяк.

И Джаконда вдруг заговорила, будто прочитала мои мысли:

— Ари… может, всё-таки… ты расскажешь ему?

Я резко обернулась.

— Кому?

— Ему. — Она не произнесла имя, но я поняла. — Мэддоксу.

Я замерла с рубашкой в руках.

— Нет.

— Но… он же отец.

Я зло рассмеялась.

— Отец? Ты называешь его отцом? Он разрушил мне жизнь. Он сделал всё, чтобы я почувствовала себя никем. Я ненавижу его, Джак. И если бы он оказался сейчас передо мной… клянусь, я бы…

Я не договорила, потому что голос дрогнул.

Джаконда осторожно погладила Тею по спине.

— Но ребёнок всё равно наполовину его. Это же не изменить.

Я отвернулась.

— И что теперь? Мне нужно притащиться к нему и сказать: «Сюрприз, поздравляю, ты отец»? Чтобы он рассмеялся мне в лицо? Нет. Никогда.

В комнате повисла тишина. Только тихое сопение Теи нарушало её.

Через минуту Джаконда мягко сказала:

— Прости. Я просто… думаю о ней. Может, ей будет лучше, если он…

— Лучше ей будет без него, — отрезала я.

Она больше не спорила.

Чтобы сменить тему, я сама спросила:

— А как вы с Тайлером? Ты вроде сказала, иногда ссоритесь?

Джаконда тут же оживилась.

— Да, бывает. В основном по глупостям. Я что-то вспылю, он обидится, потом миримся. Но в целом всё хорошо. Он… он правда рядом, понимаешь? Даже когда я веду себя как истеричка. — Она усмехнулась. — Не знаю, за что он меня терпит.

Я рассмеялась.

— Любит, вот и терпит.

Она мечтательно улыбнулась.

К этому времени вещи были разложены. Я закрыла пустой чемодан и присела рядом.

— Кажется, пора спать, — тихо сказала я, подхватывая дочку. — Кроватку завтра привезут, а сегодня придётся обойтись как есть.

Я аккуратно уложила Тею на кровать. Она устроилась прямо посередине, между мной и Джаконой, как маленький мостик, соединяющий нас. Малышка тихо сопнула, сжав кулачок, будто проверяя, рядом ли мы.

— Господи, это так мило, — прошептала Джаконда, устроившись на подушке. — Мы как будто маленькая семья.

Я улыбнулась, поправляя одеяло.

— В каком-то смысле так и есть.

Джаконда протянула палец к крохотной ладошке, и Тея неожиданно сжала его во сне. Подруга всхлипнула от восторга.

— Она держит меня! Ари, она держит меня! — зашептала она, боясь разбудить.

Я тихо рассмеялась.

— Она так всегда делает. Но да, это чувство… особенное.

Мы ещё долго шептались в полумраке. О планах, о том, как всё изменилось, о том, как тяжело, и как одновременно невероятно легко, когда рядом вот это крошечное чудо. Тея мирно спала между нами, а мы всё не могли насмотреться на её маленькое личико.

И только когда сон окончательно одолел, мы обе улеглись по бокам, положив руки так, чтобы не задеть малышку.

Глава 7. Тревожное возвращение

Утро выдалось каким-то тревожно-тихим. В комнате стоял слабый запах молока и детского крема. Я только что покормила Тею и теперь сидела рядом, глядя, как она сонно сопит, сжимая кулачки. Казалось, ещё вчера мы с ней были в шумном аэропорту, а сегодня я уже должна решиться на то, чего боялась целый год: вернуться туда, где я потеряла всё.

Я поймала себя на мысли, что жду звонка в дверь с каким-то странным страхом. Брат уверял меня, что нашёл надёжную няню, что у неё хорошие отзывы, что она «проверенный человек». Но как можно доверить самое дорогое человеку, которого я даже ни разу не видела? В груди неприятно сжималось, будто сердце заранее предупреждало: «осторожно».

— Не накручивай себя, — сказала мне Джаконда, которая уже успела натянуть джинсы и собрать волосы в небрежный пучок. Она сидела на краю кровати и с нежностью наблюдала за спящей Теей. — Она у тебя крошка-ангел. Какая няня откажется её любить?

Я лишь молча кивнула. Внутри всё равно грызли сомнения.

Когда в дверь позвонили, я чуть не подпрыгнула. Секунду стояла, не решаясь открыть, но потом, собравшись, пошла к двери.

Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Строгая юбка, аккуратно уложенные волосы с проседью, в глазах спокойствие и какая-то мягкость, от которой напряжение во мне чуть отпустило. Она улыбнулась так, будто знала меня сто лет.

— Доброе утро, Ариа, — сказала она тихо, и её голос был ровным, спокойным, словно она привыкла говорить с детьми и не спугнуть их. — Я Моника. Ваш брат всё подробно рассказал.

Я кивнула, пропуская её внутрь. Всё ещё настороженная, но в то же время чувствуя, что рядом с этой женщиной не пахнет угрозой. Она прошла в комнату и, увидев Тею, сразу смягчилась, словно лицо её засветилось.

— Какая красавица, — почти шёпотом произнесла она, присаживаясь к кровати. — Настоящее солнышко.

И в этот момент я впервые за утро вздохнула свободнее. Что-то внутри подсказало: да, с этой женщиной можно оставить дочь.

— В обед привезут кроватку, — объяснила я, пока показывала, где лежат бутылочки, смеси, одежда. — Её нужно будет принять. Ещё… она иногда плачет, но чаще просто хмурится. Так что если нахмурится это нормально, не значит, что она недовольна.

Моника слушала внимательно, иногда кивала, иногда что-то уточняла, и с каждой минутой я убеждалась, что брат не подвёл.

Когда я наклонилась, чтобы поцеловать Тею, у меня внутри всё оборвалось. Хоть я понимала, что ухожу ненадолго, всё равно чувство было таким, будто я оставляю её навсегда. Тёплая щёчка коснулась моих губ, и я едва не заплакала.

— Мамочка скоро вернётся, — прошептала я ей в волосы, вдохнув её сладкий младенческий запах. — Будь умницей.

Словно в ответ Тея вздохнула и дёрнула ручкой, а я почувствовала, как Джаконда мягко положила ладонь мне на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Пошли,