Уютное Рождество - Дениз Стоун

Его кадык дернулся.

Одно безумное мгновение мы оба не двигаемся.

— Я помогу, — говорю я. — Дай мне секунду одеться.

— Верно. Да. Одежда. — Его голос звучит сдавленно. — Хорошая мысль. Одежда — это… да. — Он пристально смотрит в точку где-то позади моего левого плеча.

Я захлопываю дверь, не дав его фразе превратиться во что-либо внятное.

У меня пылает лицо. Всё тело в огне. Я только что открыла дверь практически голой перед Джейми Уайлдером, пока у него настоящая чрезвычайная ситуация, и теперь он всё видел, и мне предстоит принять роды у оленя, зная, что он всё видел, и...о боже.

— Сосредоточься, — шиплю я себе.

Все шесть моих чемоданов распахнуты. Их содержимое разбросано повсюду. Я замечаю штаны от халата и натягиваю их поверх ночнушки. Сверху — старый худи ещё со времён ветучилища.

— Готова, — объявляю я, выходя на улицу.

— Спасибо, правда. — Он уже идёт по снегу к сараю, луч фонаря прорезает темноту.

— Всё в порядке, — перебиваю я, подбегая к нему. Утренний воздух мгновенно протрезвляет. — Это буквально моя работа.

— В четыре утра?

— Детёныши не сверяются с часами.

Он бросает на меня взгляд. Всего лишь короткий, но я его ловлю. То, как его глаза опускаются на долю секунды, прежде чем он резко отводит их вперёд.

У меня в животе происходит что-то сложное.

— Итак, — говорю я, лихорадочно перебирая в памяти все вопросы, которые я задала бы клиенту с беременным животным, — на каком она сроке?

— Почти семь месяцев. Кэти сказала, что роды могут случиться в любую минуту в этом месяце.

— Хорошо. — Я рада, что он добавил последнее, потому что я на самом деле не знаю, сколько длится беременность у северных оленей. — Животные обычно рожают весной? Почему она беременна?

Джейми снова оглядывается на меня.

— Мы годами пытались её оплодотворить, но ничего не выходило. В этом году мы переместили её в загон, и, конечно же, один из самцов сделал своё дело.

Он распахивает боковую дверь в сарай.

— Вау. Он огромный, — поражаюсь я.

— Почти пять тысяч квадратных футов, — в его голосе слышится оттенок гордости.

Сарай прямоугольный, по обеим сторонам идут длинные ряды деревянных стойл, а на обоих концах — широкие раздвижные ворота. В глубине громоздятся штабеля тюков сена высотой с два автомобиля, рядом — небольшая комната с инвентарём и офис, из окна которого льётся слабый свет лампы.

Внутри теплее, чем я ожидала. В стропилах гудит обогреватель, наполняя воздух мягким механическим гудением.

Центр занимает просторный загон. Группа северных оленей жуёт люцерну. Все двадцать пар глаз с любопытством уставлены на меня.

Они более поджарые и меньше, чем лошади, которые бегают по Сентрал-парку, но всё же крепко сбитые для жизни на холоде, с широкой грудью и густой, лохматой шерстью, которая переливается оттенками серого, коричневого и кремового, когда они двигаются. У некоторых рога такие широкие, что они, наверное, могли бы опрокинуть турникет в метро, даже не стараясь.

Воздух густой от запаха сена и навоза, и, что странно, я нахожу его почти уютным. Пахнет жизнью.

По спине бежит неприятный, ползущий мурашками холодок. Неужели всех этих животных сегодня убьют?

— Обычно стадо зимой пасётся на пастбище сзади, но эти ребята подхватили какую-то желудочную хворь. Я держал её отдельно от стада, боясь, что она заразится. Собирался попросить тебя о помощи, но…

Он пытается вызвать во мне чувство вины из-за того, что я хочу уехать, ведь он ввёл меня в заблуждение?

Правда, если я уеду, эти олени могут остаться без должного ухода, но это не моя ответственность.

Низкий протяжный звук доносится из ближайшего стойла, отвлекая меня от внутренних моральных терзаний.

— Она здесь, — говорит он.

— Как её зовут? — спрашиваю я, подходя позади его широких плеч.

— Арриетти.

Я подхожу к Арриетти с протянутой рукой, пока Джейми наблюдает у входа. Она стоит в глубине загона над грудой сена, с любопытством раздувая ноздри, обнюхивая меня.

Она высокая — мне легко по пояс, с мощными плечами и ногами. Готова поспорить, она весит около трёхсот фунтов. Два изящных рога изгибаются от черепа, закручиваясь больше назад, чем в стороны. Их концы тупые, но всё ещё смертоносные. Куда более пугающие, чем домашние кошки, которые обычно мурлыкают под моими пальцами.

— Привет, мамочка, — тихо говорю я, поглаживая её морду. — Я Джой. Мы пройдём через это вместе, хорошо?

Она смотрит на меня и моргает. Её длинные, элегантные ресницы придают ей мило-задумчивое, почти кукольное выражение.

— Она умница, — добавляет Джейми.

Я начинаю плановый осмотр. Осторожно подойдя к её боку, я мягко надавливаю на её тёплый круглый живот. Её шерсть мягкого, землисто-коричневого цвета, темнее вокруг морды и ног, грубая сверху, но на удивление шелковистая снизу.

Я осторожно приподнимаю её короткий хвост.

— Шейка матки не раскрыта. Дай мне сходить за стетоскопом, я вернусь.

— А, Кэти оставила тебе свою сумку на всякий случай. — Джейми протягивает мне кожаную сумку, расползающуюся по швам. Я достаю оттуда стетоскоп, пожелтевший от ушной серы. Я морщусь и как могу лучше протираю резиновые наконечники.

Я приседаю на корточки и прикладываю холодный металл к груди Арриетти, слушая её сердцебиение. Она переминается, пережёвывая с тихим фырканьем.

— Здесь всё в порядке, — бормочу я, затем приседаю чуть ниже. — Она меня не лягнёт?

— Никогда раньше не лягалась. Она выросла в контактном зоопарке, так что очень хорошо воспитана.

Я колеблюсь, затем перемещаю стетоскоп на её живот.

— Нет никакого шанса, что Кэти оставила аппарат УЗИ?

— Нет, — отвечает Джейми, потирая усы. — Денег никогда не было, так как мы заповедник и всё такое.

— Заповедник? — переспрашиваю я, резко оборачиваясь к нему.

— Да? — Он смотрит на меня. — Ты же не думала, что я их ем?

— Я не знала. Мы чужие люди.

Джейми смотрит на меня, затем разражается смехом. Не вежливое хихиканье, а полнокровный, давящийся от смеха хохот.

— А представила бы? — Он снимает ковбойскую шляпу, взъерошивая волосы под ней. — Это был бы просто пиздец.

— Ещё какой, — я выдыхаю воздух, который держала в груди с тех пор, как застала Паркера два дня назад. — Я думала, ты заставишь меня колоть им гормоны, перед тем как отрубить им головы.

— Жуткий у тебя ум. — Джейми строит полу-впечатлённую, полу-стоит-ли-мне-бояться-эту-женщину гримасу. Он сокращает расстояние между нами, сапоги хрустят по соломе. Он прикладывает руку в перчатке к груди. — Могу заверить тебя, что я никогда не ел северного оленя. Иногда, к тому моменту, как я спасаю этих малышей, всё, что я могу сделать, — это обеспечить