Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

— Тогда зачем?

Он расправил руки, пожал плечами.

— Говорят, что разлука разжигает чувства, да?

— Ты никогда меня не любил, — прошептала я. — Тебе просто нравилось владеть мной.

— А тобой легко владеть, — отрезал он спокойно, зло.

И вот то безликое, мутное чувство страха, которое крутилась внутри меня все последние дни, внезапно превратилось в острую, отчётливую панику.

— Вон… я не знаю, что с тобой случилось в Италии, но вот это…

— Не надо меня анализировать, — рявкнул он.

Он резко схватил меня за плечо и потащил по коридору, оттащив от ванной.

— С тобой было проще, Рут. Я хотел — получал. Сказал — ты сделала. И вот теперь ты из кожи вон лезешь, чтобы доказать обратное.

Он хочет простоты? Я рассмеялась. Смех вырвался сам — звонкий, резкий, эхом прокатившийся по стенам.

— То есть ты хочешь меня, потому что я, по-твоему, тряпка?

Он резко дёрнул меня к себе и встряхнул.

— Ты правда считаешь, что стоишь больше, чем тряпка, Колдуэлл? Посмотри мне в глаза и скажи, что я не прав.

Улыбка исчезла с моего лица. Я сглотнула слёзы, которые подступили к горлу, и уставилась на его рыхлые, мягкие черты — безжалостные, пустые. Я не смогла выговорить ни слова.

Он фыркнул и распахнул входную дверь.

— Так я и думал. В машину.

Я пошатнулась, отстранилась, придерживая очки, чтобы не соскользнули с переносицы. Но внутри я восстановила равновесие куда быстрее, чем раньше. Раньше такие слова выбивали меня на дни. Но не теперь. Я видела их суть. Я больше не позволю ему использовать их как электрошокер — как хлыст, которым он гнал меня туда, куда хотел.

Но даже понимая, почему он это делает, я всё равно дрожала. Всё равно не знала, как вырваться. Я пошла к арендованной машине Вона как во сне, и он вцепился мне в локоть — слишком крепко, слишком… не как положено. Но я сомневалась, что кто-то вообще вмешается. Разве вмешивались раньше? Когда я рыдала, рухнув у его двери?

Вот и снова, я в машине, мы выезжаем с парковки, и только тут я поняла, что забыла сумку. Взглянула на Вона, он не отрывался от навигатора. Уводил нас обратно в гостиницу.

Два дня. У меня было два дня, чтобы найти выход. Он должен быть. Рациональный, обдуманный, чёткий выход. Он всегда есть. Если не сойти с ума. Не сорваться. Не броситься в хаос, не забыв всё, чему училась.

Он свернул на главную улицу старого района. Я прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как мимо проносятся зелёные кроны деревьев, как по тротуарам гуляют редкие прохожие. Моё внимание зацепилось за табличку Goldbrook Urgent Care, и от боли в животе я обхватила себя руками. Он там? Злится? Я его обидела? Или он уже вычеркнул меня, как всех прочих девушек до меня? Может, даже почувствовал облегчение?

Чушь, — сказала другая, твёрдая часть меня. — Ты умная. Так веди себя соответственно. Он был убит. Ты видела. Он сказал, что чувствует. А ты это взяла — и швырнула в него. Пора признать: ты достойна любви. И перестать бежать.

Машина тронулась вперёд. Светофор сменил цвет. Впереди — здание Kiss-Met. Я почти зажмурилась. Почти отгородилась. Но не смогла. Джемма там. Моя жизнь там. Всё, что я начала строить. И Кэл…

Нет. Стоп. Это что — он?

Я моргнула. Не могла быть… Но да. Это он.

Прямо у здания. Высокая фигура в серой рубашке, руки в карманах брюк. Медно-каштановые волосы блестят в полоске солнечного света, пробившегося сквозь листву клёна. Он смотрит в никуда, а уголки его рта опущены — будто вся боль мира на его лице.

Это зрелище разнесло мои сомнения вдребезги. Разбило их на осколки. И только одна мысль осталась в моей голове. Один голос.

Беги. Рут. Беги.

Рациональность — штука с границами. Она держится на логике, на чётких правилах. Именно поэтому я и пошла в науку. Она понятна. Предсказуема. Но любовь? Нет ничего менее логичного. Это безумие. Вспышка цвета. Хаос, который не поддаётся уравнениям. Любовь — не наука.

Любовь — это искусство.

И с этой мыслью голос внутри стал громче. Он стал моим голосом.

Когда мы проезжали мимо него, я схватилась за дверную ручку. Открыла дверь. Сквозь щель ворвался ветер.

— Что ты… — Вон повернулся ко мне, растерянный.

Машина сбавила ход, но не остановилась. Мне было плевать. Я отстегнула ремень, посмотрела ему прямо в глаза. Мне не нужны были слова.

Пошёл ты.

И я выпрыгнула.

Глава 25

Кэл

Это не сталкинг, если я просто волнуюсь за неё… верно?

Сто процентов сталкинг, — язвительно ответил внутренний голос. Я его проигнорировал и встал у двери Рут в который раз. Вчера я приходил сюда трижды. Люди сновали туда-сюда у здания, но никто не видел ни Рут, ни кого-либо, похожего на Вона. Я стучал в её дверь, в заднюю, в окна, вёл себя как чокнутый, но ни тени, ни звука.

Я снова оказался перед этой облупленной, поцарапанной дверью. Окинул взглядом здание. Обычный многоквартирный дом, ничего примечательного. Четыре квартиры, собранные в подобие куба, протянувшиеся вдоль участка — часть длинная, часть короткая. Её квартира была на первом этаже, так что… ну, скажем так, следить было несложно. Но и сегодня — ни малейшего движения.

Проверил часы. Десять утра. Уже достаточно поздно, чтобы устроить полноценную канонаду, и именно это я и сделал. Загремел кулаком по двери так, что она затряслась.

— Рут!

Тишина.

— Чёрт, — прошипел я, отступив. Неужели она уехала с ним? Надолго? Я бы её убил. Без всякого стыда свернул бы ей эту прекрасную шею, если выяснится, что она свалила с этим ублюдком и осталась без денег, без помощи. — Она не могла… — пробормотал я, уставившись на белую обшивку стены, потом опустив взгляд обратно. — Ты же не такая дура, Рут. Ну, скажи, что нет.

С неохотой я ушёл. Меня ждали пациенты, но мысли были где угодно, только не там, где надо. Всё ощущалось, будто я на Марсе: гравитации меньше, мысли отрываются от земли и летят в никуда, прежде чем упасть обратно.

Во время приёма я как-то держал голову на плечах — помог пациенту с рассеянным склерозом, откорректировал препараты. Потом старенькая парочка так увлеклась обсуждением мазей от артрита, что я чуть не заснул. Они спорили о названиях, и ни одно мне даже не показалось знакомым. К обеду раздражение