Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд
Всё внутри меня лопнуло, как старое сухожилье. Девушка. Я заставила себя не заплакать.
— Прости, Кэл. Он прав. Я не хотела причинить тебе боль, но… — я осеклась, чувствуя, как во мне закипает презрение к самой себе.
— Что, простите? — Кэл был потрясён и в ярости. — Это бред какой-то. Рут, если ты в беде…
Вон расхохотался.
— О, я понял. Она рассказала тебе, как её бросили — и парень, и научный руководитель. Да? И ты теперь думаешь, что я её бросил, оставил без работы. — Он закатил глаза. — Ты даже не удосужилась изменить историю в этот раз? Серьёзно? Ничему не научилась?
Я хотела умереть. Просто перестать существовать. Всё, что он говорил, звучало убедительно. Наполнено полуправдой, искажёнными фактами. И это был единственный способ уйти, не доведя дело до драки и ареста.
Я закрыла лицо рукой.
— Господи...
— Что ты говоришь? — спросил Кэл, и голос его остыл. Он чуть отстранился.
Вон ждал, будто давал мне слово. Всё для вида. Чёрт, какой он умный. Как же я его ненавижу. Я чувствовала, как эта ненависть выходит через кожу, как яд.
— Она так всегда делает, — продолжал Вон. — Стоит мне уехать в командировку и всё. Она остаётся одна, рассказывает всем, что её бросили, и находит нового любовника. — Он криво усмехнулся. — А я, идиот, снова возвращаюсь. Да, Рути?
Я выдернула руку, рванулась к двери, распахнула её.
— Прости, Кэл. Я должна идти.
— Извини, дружище, — пробормотал Вон с фальшивым сожалением. — Если бы мы не работали вместе... Ну, неважно. Что уж тут. Извини.
— Постой, — резко сказал Кэл. Его голос снова стал тёплым. Он сделал шаг ко мне и я поняла: если он прикоснётся ко мне, если посмотрит в глаза, он всё поймёт. А я не могла этого допустить. Ни ради него. Ни ради Джеммы.
Я сбежала, вылетев в ночь, наполненную липким теплом. Серое небо нависло тяжёлыми тучами. Слёзы застилали взгляд, я споткнулась на ступеньке и пошла дальше.
Вон догнал меня, снова обвив за плечи и прошептал в ухо:
— Отлично, Рути. Доктор в безопасности. И подруга тоже. А теперь забудь всё это. И начнём жизнь заново.
Дождь закапал с неба, и я подняла лицо. Где кончались мои слёзы и начиналась вода — не разобрать. Всё слилось в одно. И ничто не могло смыть жгучего сожаления.
Глава 23
Кэл
У меня звенело в ушах, как будто я стоял всего в метре от разорвавшейся светошумовой гранаты. Я смотрел, как Рут уходит. А потом — как кто-то другой прижимает её к себе. Но я не мог заставить себя поверить в это. Это какая-то ошибка. Я сделал шаг вперёд, но Рут даже не посмотрела на меня. С поникшей головой она быстро спустилась по ступеням и зашагала прочь от центра, а её «парень» не отставал ни на шаг.
И всё же выражение боли и раскаяния на лице Рут было настоящим. Это было невозможно подделать. Её действительно разрывало изнутри. И всё-таки Вон вёл себя с такой уверенностью, говорил так спокойно, как будто она всё это время играла со мной. Даже несмотря на все «доказательства», разложенные передо мной, как строгий отчёт в графиках и цифрах, я не мог свести уравнение. Оно просто не складывалось.
Я застыл в дверях, рука всё ещё лежала на тяжёлой металлической створке, сердце будто замерло — словно забыло, как биться. Я видел, как Рут садится в припаркованную у входа машину. И вот их уже не было. Но я так и не сдвинулся с места.
Только когда из бального зала за моей спиной раздались аплодисменты, пробившиеся сквозь туман сознания, я очнулся. Они давно уехали, а я всё стоял и смотрел на место, где недавно стояла машина. Солнце катилась за горизонт, превращая медную летнюю зарю в синие тени. Я моргнул, убрал руку от двери и отступил. Та заскрипела и со стуком захлопнулась. Я прижал ладонь к холодной металлической пластине, украшавшей створку. Лёд на коже был единственным, что казалось реальным.
Это — и имя, прозвучавшее в пустом фойе.
— За выдающееся обслуживание пациентов — доктор Лора Рейнольдс.
Аплодисменты грянули с новой силой, прокатились по залу, ударили мне в уши, будто ревущая волна. Стараясь удержаться в реальности, я оторвался от двери и быстро пошёл по роскошному полу обратно в тёмный зал, где моя коллега и подруга сейчас принимала заслуженную награду.
Вот это — было по-настоящему.
А всё остальное… я уже не знал.
Я вошёл в зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лора поднимается на сцену, улыбаясь ведущим. Она приняла награду, и мы снова зааплодировали, но теперь хлопки звучали глухо, как будто мне заткнули уши ватой. В голове гудело.
Она ушла. С ним.
Это не имеет смысла.
Лора пожала руки представителям бизнес-бюро и спустилась по другой стороне сцены. Я стоял в проёме, скрытый в тени, между бликами софитов и экранами телефонов, на которые снимали происходящее.
— Я не хотела тебя ранить, но…
Я покачал головой. Нет. Это не может быть правдой. Я чего-то не знал. Чего-то не понимал. Но боль и злость уже забрали у меня разум. Логика отступила, и я не мог собрать картину воедино.
А запах её всё ещё витал вокруг меня. Прикосновение её ладони будто жгло кожу. И при этом — её не было.
Лора возвращалась к столу. Её глаза сияли даже в полумраке, в руках она держала стеклянную статуэтку. Я заставил себя двинуться вперёд.
Я не понимал, что происходит с Рут. Но знал одно — мне нужно время, чтобы переварить всё. Потому что было что-то, чего я не видел. Что-то важное. Но я не мог добраться до сути, потому что утопал в давнем чувстве отверженности, в старых ранах, в сомнении и боли, которые когда-то стали моей сутью. На языке — вкус варёных яиц и липкая тоска по детству, где тебя не ждали и не любили.
Брошен. Забыли.
Это не то. Очнись, Кэл.
Я подошёл к столу, где все стояли, поздравляя Лору. Присоединился к ним, глубоко дыша, стараясь изобразить радость. Обнял её после того, как она побывала в объятиях Энни и Майкла, потом она прижалась к мужу, и он что-то шепнул ей на ухо. Аплодисменты стихли, начали объявлять следующую награду.
Только когда
