Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт

— Убийца пытался вас склонить или напасть?

Её ответ выбивает меня из колеи:

— Нет, это было по обоюдному согласию с Лиамом.

Лиам выдыхает, но я вижу насквозь. Тут есть что-то ещё, что Изель не собирается раскрывать.

Я киваю, не вызывая её на откровенность. Ясно: она что-то защищает — себя или кого-то другого. Дело принимает странный оборот, и роль Изель может оказаться ключом к разгадке. Придётся идти осторожно — и ради расследования, и ради неё самой.

На место заходит Эмили, оглядывает комнату, оценивая ситуацию.

— Изель, мы собираем информацию о Кэсси, чтобы понять, кто она была. Откуда родом? Был ли у неё парень? Враги, те, кто мог пожелать ей зла? — спрашивает Эмили.

— Вы же сами сказали, что это серийник. Зачем копаться в её врагах?

Я вмешиваюсь, чтобы пояснить наш подход:

— Нам важно учитывать все варианты. Да, похоже на работу серийного убийцы, но мы не можем позволить себе строить догадки. Нужно убедиться, что ищем того самого, а значит — рассматривать каждую возможность.

— Кэсси была из маленького городка неподалёку. Парня у неё не было, ну, по крайней мере, серьёзного. Она любила внимание и всегда находились поклонники.

Эмили кивает, что-то помечая.

— А проблемы с кем-то были? Ссоры, конфликты?

— Не знаю. Иногда ругалась с подружками, но ничего серьёзного. Не то чтобы у неё были враги.

Пока Изель делится, я отмечаю каждую мелочь. Её становится всё труднее читать. Я не могу понять — она действительно потрясена произошедшим или ей всё равно. Для меня это впервые: я профайлер, я должен разгадывать людей, а с Изель я остаюсь в полном неведении.

Глава 3

ИЗЕЛЬ

Я чувствую на себе взгляд спецагента Рейнольдса, и это бесит. Я никогда не хотела быть частью этого дерьма, а теперь, едва не оказавшись убитой, меня допрашивают так, будто я сама преступница. Чем больше они спрашивают, тем хуже, и всё это начинает давить на меня.

Лиам же, наоборот, выглядит облегчённым от того, что я не рассказала, что произошло между нами. Не знаю, почему я не смогла. Может, не хотела, чтобы кто-то подумал, будто он способен на такое. А может, просто сама ещё не готова признать реальность того, что почти случилось.

Федералы сбились в кучку и перешёптываются. Слов не разобрать. Я иду к двери — мне отчаянно нужно попасть внутрь и переодеться. Но тут дорогу мне преграждает сам Рейнольдс.

Я прищуриваюсь, готовая сцепиться, если придётся.

— В чём твоя проблема?

— Это место преступления. Мы не можем тебя пустить.

Не до бюрократии и формальностей.

— Это мой дом. И мне нужно переодеться. Вдруг не заметил — я почти полуголая, — огрызаюсь я.

Вижу, как в его глазах нарастает ярость, но мне плевать. Вся ситуация — сплошной пиздец. Хотят, чтобы я сотрудничала? Пусть сначала начнут относиться ко мне с уважением.

Рейнольдс окликает кого-то по имени Ной. Через секунду появляется высокий парень с лёгкой походкой. Телосложение — как у спортсмена, тёмная кожа блестит в свете, подчёркивая резкие линии скул. Рейнольдс протягивает ему ключи от машины, велит принести куртку. Ной не задаёт вопросов и просто уходит.

Возвращается с курткой. Мистер ФБР вручает её мне — пожалуй, жаловаться на «полуголость» теперь не выйдет. Я морщусь, когда пытаюсь надеть её: боль от раны на ноге напоминает о недавнем кошмаре.

Я замечаю, что Рейнольдс смотрит на моё выражение лица, и впервые он кажется не дотошным мудаком-следователем, а человеком. Он помогает мне надеть куртку, и я благодарна за прикрытие.

Он жестом предлагает сесть. Я подчиняюсь, хотя предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Очевидно: моя жизнь теперь перевёрнута благодаря ФБР.

— Есть где переночевать? — спрашивает он.

— Я не собираюсь бегать, как беглянка, только потому что ФБР не справляется со своей работой. Ночь проведу в своём доме.

Лицо Рейнольдса каменеет, он не смягчает формулировок:

— Изель, это угрожает твоей жизни. Убийца видел твоё лицо и может вернуться, чтобы добить свидетеля.

Я закатываю глаза:

— Пусть приходит. Я сама его прикончу. Я его не боюсь. Зато я устала от вас.

Он будто не слышит моей злости и продолжает гнуть своё:

— Нам также нужно, чтобы ты приехала в офис и помогла составить фоторобот.

Моё терпение на исходе, и я взрываюсь:

— Да ни хрена! Думаешь, я художница? Я едва на него взглянула! Как я опишу его лицо? Мы же не вели душевный разговор, чтобы я всё запомнила.

— Нам не нужен шедевр, просто любые детали. Это может помочь.

— Мне плевать, чего вам нужно. Я не собираюсь вам помогать.

— Понимаю, это трудно. Но любая мелочь может стать ключевой. У нас есть специалисты, которые по твоим словам сделают рисунок.

Я скрещиваю руки:

— Я уже сказала: почти ничего не видела. Это бесполезно. И вообще, цирка ФБР на сегодня хватит.

— Изель, прошу. Нам нужно твоё сотрудничество.

Но я не готова сдаваться. Я и так прошла через ад и не намерена становиться марионеткой в их расследовании.

— Сотрудничество? Может, начнёте с того, что позволите мне вернуться в дом и переодеться? А потом уже будем говорить.

— Там внутри труп. Ты уверена, что справишься с этим?

Я фыркаю:

— Я только что выжила после встречи с маньяком. Думаю, справлюсь с чем угодно.

— Ладно, пойдём, — кивает он, показывая вперёд.

Мы подходим к двери, и в нос бьёт затхлый запах старого здания, перемешанный с едва уловимым ароматом антисептика.

Но тут дорогу преграждает здоровяк из отдела убийств.

— Стойте, — рычит он, прищуриваясь на меня. — Ты вообще кто?

— Старший специальный агент Рейнольдс, ФБР, — отвечает тот, доставая жетон.

На миг кажется, что детектив будет спорить. Но он лишь тяжело вздыхает и отступает.

Внутри — бардак. Следаки и криминалисты ходят по комнатам.

Я ощущаю присутствие Рейнольдса за спиной, и это странно успокаивает. Обнаружение трупа — мрачное напоминание о том, какая тьма вломилась в мою жизнь. Я не уверена, что готова к тому, что увижу.

Мы заходим дальше и видим двоих, склонившихся над голым телом Кэсси. Мозг отказывается принимать происходящее. Я делаю шаг и спотыкаюсь обо что-то.

Прежде чем рухнуть, меня подхватывают сильные руки. Я поднимаю глаза — и встречаюсь взглядом с Рейнольдсом. На мгновение всё исчезает. Мы смотрим друг на друга, и будто возникает странная, невысказанная связь.

— Осторожнее, — мягко говорит он.

— Спасибо.

Он помогает мне встать на ноги.

— Ты в порядке?

Я собираюсь и киваю:

— Да, всё нормально.