Жестокий дикарь - Ана Уэст

— «Саламандра» – это итальянская территория, — холодно отвечает он.

Я автоматически вздёргиваю подбородок. Я не позволю ему так со мной разговаривать. На моём пальце пока нет кольца, и ему нужно об этом напомнить.

— Чем я занимаюсь в свободное время и куда хожу – никого не касается, кроме меня.

Мимолётная вспышка гнева в его глазах – моё единственное предупреждение. Его пальцы смыкаются на моём горле, сжимая его ровно настолько, чтобы я поняла намёк, но не настолько, чтобы мне было больно. Я замираю, прижимая лезвие к его рёбрам. Либо он не верит, что я могу его ударить, либо ему просто всё равно. Я подумываю о том, чтобы просто сделать это и посмотреть, как он отреагирует, но мне правда не хочется потом объяснять это отцу.

Я не могу удержаться и закатываю глаза.

— Когда ты уже перестанешь быть таким? — Он сжимает пальцы, и я напрягаюсь, чувствуя раздражение. — Отпусти меня.

— Я расскажу, как только ты объяснишь мне, что ты на самом деле делала в клубе. — Он не двигается. Не отводит взгляд. У меня перехватывает дыхание от его взгляда. Он, может, и не причинит мне вреда, но я вижу, что он этого хочет. Он знает, зачем я пришла сегодня вечером. Он точно знает, зачем я там была. Либо он видел, как я разговаривала с Блэр, а я просто его не заметила, либо…

Блэр сама ему рассказала.

Я не знала, что было бы хуже: то, что я потеряла бдительность и даже не заметила его там, или то, что я доверилась случайной девушке, которая побежала и настучала на меня, как только смогла. Я молча проклинаю себя за свою ошибку. Я должна была догадаться.

— Ты уже знаешь что я там делала, — говорю я ему. — Иначе ты бы не стал меня разыскивать.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо. — Я вырываюсь из его объятий, но знаю, что это только потому, что он позволил мне. — Я поговорила с твоей бывшей. Ты счастлив?

— Зачем? — Что-то тёмное мелькает на его лице. Его голос убийственно спокоен. Сейчас он слишком спокоен. Это заставляет меня насторожиться ещё больше, чем когда он огрызался на меня.

— Затем, что я хотела узнать о тебе больше. — Я скрещиваю руки на груди, защищаясь на случай, если он действительно решит вцепиться в горло. — Я пыталась сделать это по нормальному за ужином, но ты превратил это в шутку. И украл моё нижнее бельё. — От одной мысли о той ночи меня снова бросает в жар. Не могу понять, от ярости это или от влечения. Я просто знаю, что ненавижу те чувства, которые он во мне пробуждает.

Он снова подходит ближе, но я не делаю ни шагу назад.

— Если ты так сильно хочешь узнать меня получше, я могу просто показать тебе. — Он проводит костяшками пальцев по моему обнажённому бедру. Огонь пробегает по моей спине, когда они останавливаются у самого подола. — Я мог бы добавить в свою коллекцию ещё одну пару кружев.

— Размечтался, — шиплю я, отступая. Я пытаюсь вдохнуть, но мне кажется, что он высосал весь воздух прямо с неба.

— Может быть, — мягко говорит он, и мой пульс отдаётся в ушах, а сердце замирает. Моя непроизвольная реакция беспокоит меня, смешиваясь с раздражением. Сердце трепетало или нет, но этот мужчина мне действительно не нравился.

Его рука обжигает мою спину, он сжимает кулак в моих волосах. Один раз. Два раза. Моя голова запрокидывается, и я не знаю, в чём причина – в том, что моя шея неестественно вывернута, или в алкоголе, но в голове у меня путаница. Не помогает и то, что от него пахнет виски и сандаловым деревом, дымом и темнотой.

— Но не думай, что... — Он внезапно отпускает меня, и я едва не отшатываюсь.

— Я с первого взгляда поняла, что ты придурок, — рычу я. — И я была права.

Он ухмыляется, но улыбка не касается его глаз. Они остаются холодными и расчётливыми, следящими за каждым моим движением.

— Забавно. Я-то думал, что ты заносчивая ханжа. Похоже, я тоже был прав.

Меня охватывает ярость, по венам струится адреналин. Не успеваю я опомниться, как моя рука взлетает вверх, желая ощутить прикосновение его щеки к моей ладони. Он больно хватает меня за запястье, сжимая кости. Я вскрикиваю и подхожу ближе, пытаясь ослабить его хватку. Лезвие в моей другой руке со звоном падает на тротуар, пока я пытаюсь оторвать его пальцы от своего запястья.

Киллиан наклоняет голову вперёд, и его голос становится тише, так что я чувствую, как его слова отдаются у меня внутри.

— Мы можем препираться сколько угодно. Но мы никогда не поднимем друг на друга руку в гневе.

Меня охватило смущение и ещё что-то, что я пока не могу определить. Я потираю запястье, как только он отпускает меня, и не могу посмотреть ему в глаза. Я никогда не позволяла себе так выходить из-под контроля. Я никогда раньше даже не пыталась ударить кого-то. Он давил на меня, пока я не сорвалась, а от любого мужчины, который может вывести меня из себя, мне нужно держаться подальше.

— Я ухожу. — Я поворачиваюсь к нему спиной, показывая ему всё, что я думаю о нём и всё, что он собой представляет.

— Я отвезу тебя домой.

— Спасибо, я вызову своего водителя. — С каждым словом из меня сочится яд.

— Тогда я подожду с тобой, пока он приедет. — Он оглядывает улицу, слегка нахмурив брови. — Почему ты идёшь пешком? Я не знал, что ты живёшь неподалёку.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти.

— Я не живу здесь. Мне просто нужно было пройтись, чтобы подышать свежим воздухом.

Я достаю телефон из сумки и быстро пишу сообщение водителю, указывая своё местоположение. Он сразу же отвечает, сообщая, что будет на месте в течение часа. Отлично. Надо было написать ему раньше. Теперь я торчу здесь в темноте с Киллианом – последним человеком, с которым я хотела бы столкнуться сегодня вечером.

Мне больше нечего сказать Киллиану. Он не стал отрицать то, что, по его мнению, мне рассказала Блэр. Не попытался объясниться. Значит, это правда. Я не знаю, что