Спасите, меня держат в тюряге (ЛП) - Уэстлейк Дональд

Переводы MagnetLetters:

Стивен Кинг «Сказка» (2022)*

Стивен Кинг «Холли» (2023)*

Стивен Кинг «Вам же нравятся истории помрачнее» (2024)*

Уильям Эрхарт «Вьетнам – Перкази» (2023)

Уильям Эрхарт «Коротая время» (2023)

Джон Мур «Лошадь Молния» (2025)

Дональд Уэстлейк «Хранители Братства» (2025)

Дональд Уэстлейк «Воздушный замок» (2025)

Дональд Уэстлейк «Спасите, меня держат в тюряге» (2026)

Дональд Уэстлейк

СПАСИТЕ, МЕНЯ ДЕРЖАТ В ТЮРЯГЕ

Перевод: Langley

Оформление: Kaiten

От переводчика:

И вот, не прошло и года, я возвращаюсь к вам, дорогие фанаты Дональда Уэстлейка и авантюрно-криминально-иронической литературы, с новым – в смысле: ранее не переводившимся на русский – романом. И после легкомысленного и простенького «Воздушного замка» вам, наверное, будет приятно почитать более характерную для Уэстлейка историю – я бы сказала «серьёзную», но это же Уэстлейк, камон, ребята. Хотя… в какой-то мере история и правда серьёзная, в том числе и потому, что автор всерьёз подошёл к её написанию, а не настрочил на скорую руку в перерыве между другими книгами. Тут главный герой, да и другие персонажи – хорошо прописанные личности, со своими предысториями и характерами, сюжет развивается логично и последовательно, автор старательно создает атмосферу и антураж, описывая тюремное житьё-бытьё, и временами есть причины задуматься о вещах, выходящих за рамки приключенческого жанра. Например, в некоторых деталях роман слегка (и случайно) перекликается со знаменитым «Побегом из Шоушенка» Кинга. Это не считая того, что произведения объединяет общая тюремная тема. В общем, это серьёзная книга, просто сдобренная юмором :)

 1

Посвящается Эбби, нежной тюремщице [1]

Временами мне кажется, что я хороший человек, а иногда – что плохой. Хотел бы я определиться, чтобы точно знать, какой позиции придерживаться.

Первое, что сказал мне начальник тюрьмы Гадмор:

– В общем-то ты не такой уж плохой парень, Кунт.[2]

– Кюнт, – поспешно поправил я и пояснил: – Пишется с умлаутом.

– С чем?

– С умлаутом. – Я оттопырил два пальца, словно собираясь ткнуть ими кому-нибудь в глаза. – Две точки над U. Это немецкая фамилия.

Гадмор нахмурился, всматриваясь в мои бумаги.

– Здесь сказано, что ты родился в Райе, штат Нью-Йорк.

– Да, сэр, – кивнул я. – Рай,[3] штат Нью-Йорк.

– Получается, ты гражданин США, – сказал он и пристально посмотрел на меня сквозь очки в проволочной оправе, словно ожидая, что я начну с ним спорить.

– Мои родители переехали из Германии, – сказал я. – В 1937.

– Но ты родился здесь. – Гадмор постучал пальцем по столешнице, будто подчёркивая, что это произошло прямо в этом кабинете, на столе.

– Так я и не отказываюсь от американского гражданства, – сказал я.

– И не советую тебе этого делать. Ни к чему хорошему это не приведёт.

Я решил, что путаница с моим происхождением распутается сама собой, и любые слова тут излишни, поэтому помолчал. Начальник Гадмор ещё некоторое время угрюмо разглядывал меня, очевидно, желая убедиться, что от меня больше не последуют спорные заявления, затем опустил взгляд, продолжив изучение моего личного дела. На макушке у него имелась круглая лысина, похожая на меленькую оладью на мёртвом ёжике. Голова выглядела очень серьёзно.

Здесь всё было всерьёз: начальник, кабинет, сам факт, что мы находились в тюрьме. Теперь я оценил эту серьёзность по достоинству – как мне кажется, нужда в ней давно назревала в моей жизни. Похоже, тюрьма пойдёт мне на пользу.

Начальник тюрьмы погрузился в чтение моей биографии. Я убил немного времени, рассматривая латунную табличку с его именем на столе: «Начальник тюрьмы Юстас Б. Гадмор». Затем я принялся оглядывать этот маленький захламленный кабинет: тёмные картотечные шкафы, фотопортреты государственных чиновников, развешанные на казённо-зелёных стенах, перекосившиеся венецианские жалюзи на большом окне позади стола. Глядя в окно поверх лысины начальника, я видел что-то напоминающее небольшой сад, окружённый каменными стенами тюрьмы. Толстый пожилой мужчина в тюремной робе под серым ноябрьским небом обматывал мешковиной кустарники, растущие по периметру сада. Узкая, мощёная кирпичом дорожка отделяла кусты и газон от центральной клумбы, которую поздней осенью покрывали лишь мёртвые засохшие стебли. «Следующей весной, – подумал я, – увижу, как там распускаются цветы». В целом это была вдохновляющая мысль.

Начальник тюрьмы Гадмор поднял голову. Когда он смотрел на меня сквозь очки, я уже не видел его лысину.

– Мы тут не любим шутников, – сказал он.

– Да, сэр, – ответил я.

Тук-тук – он постучал пальцем по моему делу.

– Мне это чтение не кажется забавным, – заявил он.

– Согласен, сэр. – Желая расположить Гадмора к себе, я добавил: – Я вылечился, сэр.

– Вылечился? – Он прищурился, словно стараясь спрятать глаза за скулами. – Ты хочешь сказать, что был психом?

Хотел ли я это сказать?

– Не совсем, сэр, – ответил я.

– На суде не было заявления о невменяемости, – сказал Гадмор.

– Нет, сэр. Потому что я не был психом.

– Уж не знаю, кем ты был, – сказал начальник, снова постучав пальцем по документам – тук-тук, – но ты причинил немалый вред ряду людей.

– Да, сэр.

– В том числе троим детям.

– Да, сэр.

И двум конгрессменам, хотя ни один из них об этом происшествии не распространялся.

Гадмор сдвинул брови, вперился в меня взглядом, подался ко мне, не вставая с кресла. Таким неуклюжим образом он давал понять, что на моей стороне; хочет понять меня, разобраться – что со мной не так – и исправить.

– Я усвоил урок, сэр, – сказал я. – И хочу встать на путь исправления.

Охранник, стоявший возле двери – он сопровождал меня сюда из ориентационного центра, где я провёл первую ночь в исправительном учреждении Стоунвельта – переступил с ноги на ногу, и скрип его огромных чёрных ботинок прозвучал пренебрежительно и недоверчиво. Он уже не раз слышал эти сказки.

Тук-тук. Начальник тюрьмы Гадмор задумчиво смотрел мимо меня. А я смотрел на то, как старый садовник снаружи невозмутимо справляет нужду на куст. Закончив, он застегнул штаны и обернул куст мешковиной. Зима, похоже, будет тёплой.

– Вопреки советам от разных инстанций…

Я вздрогнул, вновь сосредотачивая внимание на начальнике тюрьмы Гадморе, который наградил меня суровым взглядом.

– Да, сэр, – сказал я.

– Вопреки, как я уже сказал, советам от разных инстанций, – продолжил он, – я решил предоставить тебе работу. Не знаю, понимаешь ли ты, что это значит.

Я постарался выглядеть заинтересованным и благодарным.

– Это значит, – сказал Гадмор с необычайно серьёзным выражением лица, – что я даю тебе возможность. Мало кто предпочитает целыми днями валять дурака в камере, но рабочих мест хватает примерно на половину наших заключённых. Новички обычно должны доказать, что они на что-то годятся, прежде чем получить работу.