Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

Без возможности сопротивляться, вынужденная проявлять лишь подчинение, я ненавидела себя за то, что испытывала какую-то непонятную реакцию от близости с Дарио. Я сама не понимала, что это было. Раньше никогда подобного не испытывала. Радовалась тому, что пока что здравый смысл побеждал и страх, ненависть к Дарио были куда сильнее. Они уничтожали эту реакцию.

Этой ночью все закончилось лишь на поцелуях и на том, что Дарио исследовал каждый миллиметр моего тела. Пусть и делал это через одежду. Бесконечно долго. Жестоко. Давая прекрасно почувствовать, что это такое — его грубые руки на мне. Заставляя испытать то, что я раньше никогда не ощущала и чувствовать этого не желала. Не с ним.

* * *

Сидя на скамейке, я опять поднесла к губам стаканчик и сделала несколько глотков кофе. Учитывая то, что ночью я так и не смогла заснуть, казалось, что без него точно отключусь. Хотя, нет. Эмоции меня все еще пробирали куда мощнее кофеина.

Скосив взгляд вправо, я посмотрела на Дарио.

Мы все еще находились в Равелло. Ночь провели вместе в номере. Изначально Дарио предлагал поменять отель, но я, почувствовав от этого настороженность, отказалась. И, в итоге, очень сильно пожалела, ведь, как оказалось, Де Лука не собирался куда-либо уходить и нам пришлось вдвоем спать на той крошечной кровати.

И так, это была первая ночь в моей жизни, когда я спала на одной кровати с парнем.

Вот только я не спала. Скорее неподвижно лежала на боку, боясь пошевелиться. Из-за этого все тело затекло. Я жутко устала. Была измотанной.

Но зато я провела целые часы в полумраке смотря на Де Луку. Спящий он… лучше, чем не спящий. Во всяком случае, не вызывает хотя бы настолько сильных приступов страха. И выглядит непривычно расслабленным. Спокойным. Вот бы он почаще спал. И желательно подальше от меня.

Я опять отпила кофе.

Сейчас Дарио разговаривал с каким-то мужчиной лет сорока пяти. Этот верзила был одет в строгий костюм и совсем недавно вышел из недалеко припаркованного джипа. Учитывая то, что по отношению к Дарио он проявлял смиренную учтивость, я предположила, что это человек Каморры.

Интересно, сколько их сейчас в Равелло?

Еще двух я утром увидела рядом с гостиницей, когда мы с Дарио покидали ее. Они там стояли, как сторожевые псы, пока Де Лука не сказал тем громилам подготовить машину.

Закрыв глаза, я запрокинула голову. Боже, насколько же беспомощной я сейчас себя чувствовала. Словно сухой лист, который забросили в блендер. Еще немного и меня раскромсает на части. Может, это уже сейчас происходит.

Ведь почувствовать на себе внимание Каморры это все равно, что под поезд прыгнуть.

Телефон в кармане моей толстовки завибрировал и я, напрягшись, посмотрела на Дарио. Убедившись, что он стоит ко мне спиной, достала телефон.

Ближе к часу ночи мне звонил Деимос. К счастью, тогда я телефон держала в руке. Как раз взяла его, чтобы посмотреть на время и быстро успела отключить звонок, пока Дарио не заметил мужское имя высветившееся на экране и, что хуже — фотографию на которой я целовала Деимоса. В прошлом месяце я поставила ее на номер своего парня.

Звонок повторился и я, вновь отключив его, постаралась как можно более незаметно ускользнуть в ванную. Там убрала эту фотографию и начала писать Деимосу сообщения. Солгала, что в моей комнате покрасили стены, из-за чего я вынуждена ночевать в комнате сестры. По этой причине, общаться могу лишь через сообщения, чтобы не разбудить ее.

Насколько же ужасно я чувствовала себя, пока отправляла Деимосу эту ложь. Так, словно уже начинала гореть в аду, где мне самое место.

Я бы не сказала, что смирилась с тем, что нашим с Деимосом отношениям пришел конец. Скорее, я просто понимала, что это неисправимо. И мы расстанемся. Вернее, уже это сделали. Но этот период веял чем-то действительно ужасным.

Попытки причинить дорогому человеку как можно меньше боли в тяжелый для него период, казалось, делали лишь хуже.

И я раз за разом задавалась вопросом — может, стоит прямо сейчас рассказать Деимосу правду? О том, что я только что была в постели с другим. Он ко мне прикасался. Целовал.

И я даже начала печатать сообщение. Пусть Деимос меня ненавидит. Я этого заслужила.

Но, до того, как я успела отправить его, Демос написал, что его отец в коме.

У меня опустились руки. Душу болезненно сжало и я, опустившись на плитку, подтянула ноги к груди. Лицом уткнулась в коленки.

Чувствовала ли я то, насколько Деймосу паршиво? Еще как. Он пытался этого особо не показывать. Я и это улавливала. Но от некоторых его слов душу разрывало в клочья.

В итоге я так и не написала ему правду. Об этом тоже сожалела. Я сейчас вообще обо всем сожалела. Мне только это и оставалось, как настолько бестолковому, беззащитному существу.

Но я обещала себе, что все исправлю. Как только отцу Деимоса станет лучше, я напишу о расставании. Поставлю точку.

Сейчас, доставая телефон из кармана, я думала, что мне опять написал Деимос, но увидела сообщение от Ариго.

«До тебя невозможно дозвониться. У тебя все в порядке?»

Я проверила пропущенные звонки, но таковых не оказалось. Опять сеть плохо ловит. Но, может это и к лучшему. Пока Дарио рядом со мной, может мне вообще лучше выключить телефон.

«Тут сеть плохо ловит. У меня все сравнительно нормально, но Дарио нашел меня прошлой ночью. Мы с ним теперь встречаемся»

Учитывая то, что Де Лука находился неподалеку, мне пришлось писать очень быстро. Не было времени даже подумать о том, что именно я написала и как это может выглядеть.

Глава 24 Вопросы

Ответ от Ариго пришел практически сразу. Не прошло даже половины минуты, но прочитать его я не успела. Краем глаза заметила, что Дарио перевел на меня взгляд и я, с трудом сдержавшись, чтобы не вздрогнуть, попыталась изобразить скучающий вид, вертя в ладони телефон так, словно он мне сейчас вообще не нужен.

Я хотела подождать, пока Де Лука отвернется, после чего опять открыть переписку с Ариго. Слишком многое мне требовалось ему написать. Но, Дарио еще что-то сказав тому мужчине, пошел в мою сторону.

Пришлось собрать все свои эмоции, засунуть их куда подальше и вернуть телефон в карман толстовки.

— Ты голодная?

— Нет, — ответила, качнув головой. Ложь.

Я даже не помнила, когда ела в последний раз.