Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
— Плохие новости, — наклоняюсь ближе, наши лица почти соприкасаются. — Отделаюсь всего лишь отстранением.
Она закатывает глаза.
— Ну и скука.
— Зато, — добавляю, — я позволю тебе надеть их на меня. Чтобы показать, как выглядит настоящая покорность.
Она моргает, переваривая, и я успеваю заметить тень сомнения, прежде чем она отвечает:
— После того, как ты меня вчера отверг? По-шведски? Сомневаюсь, что ты позволишь.
Я тихо смеюсь, большим пальцем поглаживая её запястье. Чувствую пульс, тепло кожи — и это затягивает.
— И с чего ты вообще взяла, что это был шведский?
Она откидывается на спинку дивана, слегка наклоняя голову.
— Потому что ты сам сказал, что учил шведский. Помнишь?
Я придвигаюсь, касаясь губами её шеи, и медленно снимаю наручники. Её дыхание сбивается, я слышу, как учащается пульс. Наклоняюсь к самому уху и шепчу:
— Pensi che ti abbia respinto? Non, cariño. Se sapessi cosa sto trattenendo, correresti. E voglio che tu lo faccia. Dio, voglio spezzarti e spezzarmi per te. Ogni secondo che sono vicino a te, sto combattendo ogni regola che ho già infranto nella mia testa. (Думаешь, я тебя отверг? Нет, дорогая. Если бы ты знала, что я сдерживаю, ты бы убежала. И я хочу, чтобы ты убежала. Боже, я хочу сломать тебя и сломаться ради тебя. Каждую секунду, что я нахожусь рядом с тобой, я борюсь с каждым правилом, которое уже нарушил у себя в голове.)
Её тело на миг напрягается — едва заметно, но я чувствую. Отстраняюсь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, отмечая, как грудь вздымается на каждом неровном вдохе.
— Это похоже на «я тебя отшил»?
Она сглатывает, запинается:
— Н-нет…
Я прижимаю губы к её щеке, задерживаясь на долю секунды дольше, чем прилично.
— Вот и хорошо, — шепчу, выпрямляясь. — Хорошего дня.
Изель остаётся сидеть, потом опускает взгляд на металл в ладони. Приподнимает наручники.
— Так что… вернёшь их на место или как?
Я широко ухмыляюсь, направляясь к двери, чувствуя на себе её взгляд. Останавливаюсь у выхода, поворачиваю ключ и оглядываюсь с самодовольной улыбкой.
— Надеюсь, ты будешь ждать меня, когда я вернусь, — говорю, ловя её глаза. — И я ожидаю, что наручники будут готовы.
Я уже берусь за ручку, но замираю и бросаю через плечо:
— И да, к слову: я говорю на сорока семи языках.
Она не задумываясь срывает подушку с дивана и метает в меня:
— А я, к слову, вообще не еб… не забочусь.
Я смеюсь, ловлю подушку на лету и возвращаю её на место.
— Да ну, — подмигиваю и выскальзываю за дверь, захлопывая её с улыбкой до ушей.
Глава 18
ИЗЕЛЬ
Я сижу неподвижно, уставившись в заброшенный сад, и тону в мыслях. Память снова и снова возвращает меня к прикосновениям Ричарда, и от этого воспоминания у меня поднимается настроение. Впервые за долгое время я чувствую себя счастливой и смакую это редкое чувство довольства.
Я уже почти позволяю себе раствориться в этих приятных образах, как вдруг дверь распахивается, и входит Луна. Ричард говорил, что она уехала по делам, поэтому весь день я провела в офисе ФБР, а не у него дома.
Луна опускается на диван, и что-то в ней изменилось. Нет привычной жизнерадостности — вместо неё серьёзность.
— Нам нужно поговорить.
Я не в настроении для серьёзных разговоров и отмахиваюсь:
— Нет, — поднимаюсь с дивана и направляюсь в комнату. Я не собираюсь портить себе настроение.
Но Луна не из тех, кого можно отмахнуть. Она продолжает:
— Помнишь, я говорила, что мой отец был полицейским?
Я качаю головой, делая вид, что мне нет дела до её семейных историй. Но потом она бросает фразу, от которой у меня леденеет кровь.
— Он был копом в Холлоубруке.
Название бьёт в самое нутро, вытаскивая наружу то, что я пыталась забыть. Город, полный тайн и шрамов. Место, откуда я сбежала, чтобы выжить. Сердце начинает колотиться: её слова могут разрушить все стены, что я так тщательно возводила, и вывалить наружу всю правду, которую я хранила слишком долго.
Я поворачиваюсь к Луне, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.
— И что это имеет ко мне?
Её взгляд не отрывается от меня, голос приобретает обвиняющий оттенок:
— А ты ведь из Холлоубрука.
Сердце пропускает удар, кровь отливает от лица. Она знает больше, чем должна. Я оказываюсь в ловушке вопросов и страха.
— Многие родом из Холлоубрука, — парирую я.
Но выражение Луны не меняется.
— У моего отца была одна незавершённая история. Дело о семнадцатилетней девочке, которая пришла в участок. Она была напугана, а мой отец поверил её деду, а не ей.
Тишина повисает над комнатой, и слова Луны давят на меня, словно свинцовая плита. Всё, от чего я сбежала, догоняет меня. Воспоминания, которые я хоронила в себе, поднимаются наружу.
— Он так и не узнал, что я не была беглянкой, — шепчу я.
— Тогда зачем ты дала ФБР ложное описание?
Я замираю, не оборачиваясь.
— А тебе зачем?
15 сентября 2014 года, 00:28:49.
Я возвращаюсь в заброшенное здание — оно по-прежнему холодное и чужое. Дрожь пробегает по коже, я съёживаюсь, пытаясь найти хоть каплю тепла. В какой-то момент усталость берёт верх, и я проваливаюсь в тяжёлый сон.
Но меня резко дёргают за руку. Я открываю глаза — надо мной стоит женщина-полицейский. Она улыбается, но в этой улыбке что-то не так. Я знаю, зачем она пришла: вернуть меня в особняк Монклеров. В ад, страшнее любого фильма ужасов.
Паника пронзает меня, я рвусь прочь. Слёзы текут сами собой, крик рвётся из груди.
— Нет, пожалуйста! Отпустите! — я воплю, кусаю её за руку. Она вскрикивает, но не отпускает.
— Всё будет хорошо. Мы поможем, — говорит она.
Появляются ещё двое. Хватают меня и заталкивают в джип.
— Пожалуйста! Не везите меня туда! — я кричу, захлёбываясь рыданиями.
Они глухи.
Когда машина резко тормозит у ворот Монклер-манор, меня охватывает настоящий ужас. Я ору и рвусь, но это как кричать в пустоту. Женщина вытаскивает меня наружу.
— Нет, не заводите меня туда! — я умоляю.
— Успокойся. Теперь ты в безопасности, — повторяет она.
Я вцепляюсь зубами в её руку. Она шипит от боли, впивается ногтями в моё плечо и держит ещё крепче.
— Прекрати! — орёт.
— Кто-нибудь, помогите! — я кричу, пока меня тащат к дверям.
И тут я вижу его. Мужчину, что приходит в моих кошмарах. Виктор Монклер.
Офицер отдаёт приказ, и меня
